АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 http://www.travel.ru/hotel/russia/jalta/      http://www.alcodream.ru/asti-mondoro 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Житков Андрей

Мышь и три ее сына


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Мышь и три ее сына автора, которого зовут Житков Андрей. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Мышь и три ее сына в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Житков Андрей - Мышь и три ее сына без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Мышь и три ее сына = 22.67 KB

Житков Андрей - Мышь и три ее сына - скачать бесплатную электронную книгу




Андрей Житков
Мышь и три ее сына
Мышь, мелко подергивая головой, поводила носом из стороны в сторону, высунула мордочку из норы и увидела перед очагом огромного барана, лежащего на боку. Из его плохо остриженной шкуры то и дело выскакивали жгучие черные блохи и сломя голову бросались на поиски нового хозяина. Поленья в очаге догорали, редкие языки пламени с шуршанием и треском еще лизали черное дерево и малиновые камни, но они уже не могли утолить своего вечного голода. Двери запели, и вошел мальчик, замерзший и белый от снега. Одежда на нем звенела, как медный колокол. Он волок за собой большой кожаный мешок, в котором сухо перекатывались куски льда. Холодный воздух коснулся мышиного носа, и она юркнула назад в нору. Но скоро лукавый дух любопытства снова вытолкнул ее на кухню, к бараньей туше, к пышущему жаром очагу, и она увидела, что мальчик держит барана за ноги, а повар засыпает в его утробу большие куски речного льда с застывшими в них пузырьками воздуха. Затем повар взял большую костяную иглу, в ушко которой была вдета прозрачная тонкая жила, и, ловко перебирая пальцами, принялся крупными стежками зашивать шкуру на лысом бараньем брюхе. Когда все было готово, повар с мальчиком взяли лопаты и стали разгребать угли в очаге. Угли тут же напыжились, защелкали, заалели, выбрасывая в трубу тысячи огненных светлячков и языки пламени, сухой и плотный жар пополз по кухне, накаляя ее, как перевернутый таз. Лица людей стали густого малинового цвета. «Дели» мальчика быстро оттаяло и засочилось крупными бледно-голубыми каплями, которые падали в угли, заставляя их надсадно шипеть, словно кто-то посадил в очаг выводок черных гадюк. От одежды повалил густой пар, и мышь подумала, что если повар не прогонит мальчишку от очага, тот сварится живьем. Но вот повар с мальчиком вырыли в углях довольно большую яму и положили лопаты у очага. Они взяли барана за ноги и одним сильным броском закинули тушу в яму — тут же запахло вспыхнувшей шерстью. Мышь сморщила нос — запах ей был крайне неприятен. Мальчик схватил лопату и стал торопливо забрасывать баранью тушу жаркими углями, а повар сел чуть поодаль, налил в глиняную чашку густого зеленого чаю с верблюжьим молоком и стал шумно прихлебывать равнодушно глядя, как мальчишка орудует лопатой. Мальчик засыпал барана, отер рукавом пот со лба и наклонился к тазу с бараньими потрохами. Он взял таз и, уперев его в бок, понес к дверям. Мышь знала, что сейчас поваренок разбросает потроха по двору и скоро, шумно хлопая огромными крыльями, к кухне слетятся бородачи, глаза которых бегают быстрее, чем форель прячется в камнях на дне ручья и видят даже блоху в густой ячьей шерсти. Им все равно, что будет на обед: бараньи потроха, умерший монах или десяток серых кухонных мышей. Мышь знала, что, привечая страшных тварей, люди сами до смерти их боятся, но кто бы смог изменить человеческую природу? Три дня назад она почувствовала, что беременна, и теперь ей предстояло отправиться к храму молить бога о душе для ее ребенка. Дацан был расположен в семи тысячах шагов от кухни с другой стороны горы. Путь до него был труден и опасен: в небе кружили быстроглазые бородачи и канюки, по окрестностным горам рыскали снежные барсы и дикие собаки. Серая мышь была слишком хорошо заметна на снегу! Каждый день она уговаривала себя отправиться к дацану просить бога о душе мужественной и бесстрашной, и каждый день откладывала путешествие, представив себе подстерегающие на пути опасности. Но как раз сегодня был удачный день — пока бородачи будут заняты потрохами, им будет не до мыши, а по дороге она побежит быстрее снежных барсов и диких собак, и даже самих монахов, которые могут бежать днями и ночами, не замечая усталости и боли.
Мальчик отворил тяжелую дверь. Мышь видела, как по «дели» заструилась, закапала на порог черная баранья кровь. "Мальчик всегда будет пахнуть кровью, вяленым мясом, молоком, углями и дымом, даже когда умрет и перестанет приходить на кухню — таков его удел, " — подумала Мышь и побежала к двери, быстро перебирая лапками и стуча по каменному полу коготками. Она стала ждать, пока мальчик разбросает по снегу потроха и бородачи спустятся вниз, чтобы растащить, разорвать, расклевать то, в чем когда-то теплилась глупая баранья душа. Птицы не заставили себя долго ждать — они уселись на снег, принялись скрипуче клекотать, хлопать крыльями и наскакивать друг на друга, стараясь урвать куски получше. "Пора! " — решила Мышь и прыгнула с порога в снег. Она пробежала рядом со страшными, изогнутыми, как кошачьи клыки, когтями, трепеща от ужаса и стараясь не думать о том, что будет, если птицы заметят ее, но бородача были настолько увлечены бараньей требухой, что их быстрые глаза не увидели нахохлившейся от ужаса мыши, катящейся по снегу серым шаром. Мышь выбежала со двора и, оказавшись на протоптанной людьми, яками, буйволами, верблюдами, лошадьми и овцами дороге, перевела дух. Небо над ее головой было похоже на вымытую в молоке бирюзу, солнце нагревало камни, они плакали мутными слезами, но время весны еще не пришло, и слезы, падая в сияющий снег, тонули, делая его рыхлым вязким, как ячменный кисель. Мышь отправилась в путь.
Навстречу мыши бежали двое мальчишек в остроносых мягких сапогах. Подошвы сапог, сделанные из грубой буйволиной кожи, чиркали о наст, выбивая сверкающие на солнце искры.
— Мышь, мышь! Мышь из княжеского дворца! — закричали мальчишки, увидев ее. Снежная пыль осыпала ее шерсть, заставив сердце мелко затрепетать. Мышь прибавила шагу. Мальчишки остановились, пропуская ее вперед, и побежали следом. Они весело смеялись.
— Они живет в спальне и будит князя по ночам, грызя черешневые чубуки его длинных трубок! — кричал, оглушая оттаявшие камни, один мальчишка.
— Нет, она сидит с ним на коврах, если он пьет чай, и ждет, когда крошки борцока упадут с его колен, — спорил с ним второй.
— Я видел ее около кухни, с ее усов капали жирные молочные капли! Это кухонная мышь, смотри, какая она толстая, словно проглотила годовалого верблюда! Мышь, куда ты так торопишься? Поговори с нами! Правда ли, что жена князя похожа на луну и освещает дворец по вечерам, когда съезжаются гости?
Мышь видела луноподобную жену князя, когда она приходила за овечьим сыром, но света от ее лица было меньше, чем от фитиля масляной плошки.
— Князь послала тебя в дацан сообщить о рождении сына? — мальчишки запыхались, но не отставали.
Мышь видела княжеского сына. Был он маленький и пухлый, а лицом походил на спелое яблоко. Его приносили на кухню, чтобы смазать волосы овечьим жиром. Он верещал и бил ногами, и от голоса его скисало молоко, а сковороды и тазы сыпались на пол, как горох из прорвавшегося мешка.
— Что же ты молчишь? Поговори с нами, княжеская мышь!
Но Мыши было некогда разговаривать с мальчишками — она торопилась к своему богу. Вот из-за горы показался дацан, и мальчишки отстали.
— Я говорил, что она бежит с известием от князя! — тяжело дыша, сказал один мальчишка.
— Нет, она бежит молиться, — возразил ему другой.
Мышь, поджав когти, ступила на деревянный пол. Она увидела пятки лежащего ниц монаха. Монах молился, и от усердия его пятки приобрели вишневый цвет. Мышь приблизилась к ним и ощутила исходящий от ступней жар, будто монах наглотался горячих углей. Мышь обошла его и, стараясь унять быстрый бег крохотного сердца, заглянула в его закрытые глаза. На мгновение она увидела его бога — был он большой, страшный и круглолицый, такой же красный, как монашеские пятки, а глаза его сверкали золотом солнца. Мышь пала ниц, закрыла глаза и принялась усердно молиться. Ее Мышиный бог был серого цвета, усы его топорщились, он водил носом и в гневе бил хвостом о крашеные деревянные балки под крышей храма, от чего все в округе тряслось и дрожало, заставляя монахов в ужасе разбегаться. Но сейчас его желтые глаза были полузакрыты, хвост лежал на балке, лапы покоились на свисающем до колен животе, и по всему было видно, что он в благодушном настроении. Мышь попросила его о сыне, который был бы сильнее северного ветра, срывающего крыши с домов и камни со склонов, мужественней буйволицы, защищающей своего детеныша от стаи голодных волков, быстрее бородачей и канюков, кружащих в небе, ловчей и изворотливей гадюки, заползшей в гнездо кекликов, хитрее и коварней человека с его большой головой и вертлявым языком. Бог открыл один глаз и произнес: «Будет». Мышь пообещала ему зерна, овечьего сыра и вяленой верблюжатины, после чего поднялась и побежала к выходу. Она опять увидела пятки монаха, но теперь они были сиреневого цвета, словно наступили на усыпанный черникой куст, и Мышь подумала, что угли в животе у монаха превратились в золу. Она снова обежала его, приблизилась к лицу и лапкой приподняла правое веко. В уже помутневшем глазу Мышь увидела его круглолицего бога, который поднимался на гору, волоча за собой что-то похожее на изношенное «дели». Потом он исчез. «Значит, у бородачей сегодня будет много еды», — подумала Мышь и побежала своей дорогой.
Родила Мышь Тигра. Беспомощный, слепой, тыкался он мордочкой в ее живот, вжимая в стену, жалобно пищал, выпрашивая молока. Мышь, как полагается, вылизала его от макушки головы до кончика хвоста и стала думать, как прокормить сына.
В кухне было тихо. Она выглянула из норы и увидела на полу большие тазы, до краев наполненные молоком. В одних было ячье густое, жирное, тягучее, похожее на затянутое облаками солнце, в других — коровье, белое, как первый снег, в третьих — овечье, отдававшее соком медовой травы, в четвертых — верблюжье, подернувшееся морщинистой пленкой. Мышь торопливо заработала зубами, выгрызая в стене дыру побольше, чтобы сын мог через нее пролезть. Потом она вернулась в нору и, подпихивая его в бока, заставила выбраться наружу. Тигр, почувствовав запах молока, заковылял к тазам. Мышь запрыгнула на край таза с ячьим молоком и, обмакнув в него хвост, опустила его сыну. Тигр принялся с урчанием обсасывать матушкин хвост. Потом Мышь забралась на таз с верблюжьим молоком, затем — с коровьим. Наевшись, Тигр тут же уснул, и Мышь выбилась из сил, заталкивая его назад в нору. Она с ужасом думала о том, что сейчас войдут люди, увидят ее неуклюжего сына и заберут себе. Но Мышиный бог следил за людьми и дал мальчику войти в кухню только тогда, когда весь Тигр уже был в норе и только его тонкий черный хвост еще торчал из дыры в углу.
Мальчик вкатил в кухню огромный котел, который был чуть меньше его самого и гулко гремел о каменный пол. Поваренок, кряхтя и пыхтя, как медведь, волочащий в гору колоду с медом, водрузил котел на очаг, взял глиняную миску и ковш и зачерпнул из каждого таза понемногу молока. В миску мальчик положил корку ржаного хлеба, кусочек кирпичного зеленого чаю, немного коры, тальника и проросшей пшеницы. После он достал из-за пазухи большую круглую серебряную серьгу с колокольчиками, от которых по кухне прокатился тонкий переливчатый звон, и запел. Он пел о том, что у луноподобной жены князя родился сын, чей голос похож на серебряные колокольчики, но он пока еще беспомощнее щенка и слабее мыши, а потому его матушка отдала самую большую, самую лучшую серьгу, чтобы приготовили тарак. Мальчик выпьет тарака и станет сильнее южного ветра, несущего листья из леса, мужественней горного барана, сталкивающего снежного барса со скалы, быстрее орла, наполнившего крылья ветром, изворотливей ужа, хитрее врагов князя… Мальчик опустил серьгу в миску, и звон колокольчиков увяз в молоке. Затем он вылил из тазов молоко в котел, влил закваску и размешал все длинной деревянной лопатой. Мышь посмотрела на своего спящего сына и с удивлением обнаружила, что он заметно вырос.
На следующий день Тигр открыл глаза и увидел свою мать.
— Какая ты у меня маленькая, матушка, — сказал Тигр. — Тебе не прокормить меня.
— Что верно, то верно, сынок, — со вздохом согласилась Мышь.
— Ничего, я сам смогу добыть себе еды, недаром бог сделал меня таким сильным, — с этими словами Тигр вылез из норы.
Была глубокая ночь. Редкие, чуть тлеющие угли в очаге скудно освещали кухню. Тигр огляделся и увидел длинные тонкие ленты вяленого мяса, которые висели на нитях под самым потолком. Тигр присел, выпрыгнул вверх и ухватился зубами за одну из лент подлинней. Нити порвались, и мясо посыпалось на пол… Скоро от княжеских запасов ничего не осталось. Мышь выглянула из норы и укоризненно покачала головой.
— Люди очень рассердятся, когда увидят такое. Как бы не было беды, сынок. Скорее прячься в норе, — сказала она.
— Нет, матушка, твоя нора мне мала. Я уйду в лес, где никто не сможет обидеть меня, — Тигр выдрал из бока клочок шерсти и протянул матери. — Если вдруг случится беда и я тебе понадоблюсь, возьми вот это, заберись на гору и пусти по ветру. Он принесет мне дурную весть.
Ранним утром, когда мальчик с большой вязанкой дров за спиной открыл дверь кухни, он увидел огромных размеров тигра, лежащего на полу, вокруг него валялись пустые котлы и сковороды. Глаза тигра горели зеленым огнем, он нервно бил большим полосатым хвостом о каменный пол, готовясь к прыжку. Мальчик бросил вязанку и с воплями бросился прочь. Тигр вышел во двор, втянул носом сладкий весенний запах гор и побежал по дороге к чернеющему у подножия гор лесу.
Мальчик привел к кухне десяток слуг, вооруженных копьями и ружьями. Слуги остановились поодаль от дверей и стали кричать, пытаясь выманить зверя. Мальчик прятался за их спинами и повторял испуганно: «Он там, он там!» Наконец, двое слуг с ружьями наизготовку подошли к дверям кухни, осторожно заглянули в распахнутую дверь.
— Нет там никого!
И все тут же с облегчением вздохнули и стали подтрунивать над мальчиком:
— Это тебе спросонья показалось. Это была кошка, а не тигр. Вот скажем князю, чтобы заставил тебя по ночам кухню сторожить!
А мальчик все прятался за спинами слуг и повторял, испуганно глядя в черный проем:
— Он там! Он там!
Мышь снова была беременна. Она чувствовала, как растет в ее чреве плод. Она знала, что нужно идти к дацану и просить Мышиного бога дать ей еще одну душу. Было лето, и в кухне терпко и пряно, сладко и горько пахло горными травами. Большие и маленькие их пучки висели по стенам, у потолка, распаривались, благоухая, в чанах. Повар с мальчиком готовили с утра до ночи с перевалов сошел снег, и ко дворцу зачастили гости их навьюченные тюками с подарками лошади то и дело гремели копытами и ржали неподалеку от кухни. Крупные мухи роями вились над едой, сердя повара и мальчишку. К ночи они успокаивались, и тогда было слышно, как сверчки перетирают еще не высохшую сочную траву в серую пыль. Дорога к дацану теперь была еще опасней, чем весной: змеи повылезали из расщелин и грелись на камнях, поджидая добычу. Нужно было торопиться — с каждым днем ноша в чреве Мыши становилась все тяжелее.
Мышь выглянула из норы, увидела открытую дверь, в проеме которой с назойливым жужжанием вились мухи. Появился мальчик с тонкой дымящейся трубкой во рту, и рой рассыпался. Мальчик повзрослел, возмужал — теперь над его верхней губой пробивался пока еще едва заметный пушок. Он нес в руках двух обезглавленных кекликов. Куропатки запоздало били крыльями, пытаясь вырваться, и роняли на пол брусничные капли крови. Мышь увидела, как остатки жизни ушли из кекликов вместе с брусничными каплями крови. Мальчик бросил куропаток на камни, присел на корточки и стал торопливо ощипывать. Мышь устремилась к дверям. Она пробежала между лошадиных ног, с опаской глядя, как под копытами вминается в землю сочная трава, устремилась прочь со двора.
По дороге на низкорослой мохнатой лошади ехал старик. Он похлопывал ее по бокам тонкой бамбуковой палочкой, понукая, но лошадь была упряма и не торопилась. Старик увидел Мышь.
— Эй, Мышь! — окликнул ее старик. — Куда бежишь? Поди утащила из княжьего амбара пару зерен и теперь тащишь в свою нору? Погоди, отдышись, расскажи, что там во дворце? Говорят, жена князя стала черна лицом, сыплет на себя мелом и моется верблюжьим молоком, чтобы не засмеяли гости.
Мышь видела луноподобную жену князя, когда она приходила на кухню за отваром белены и полыни. Было белее снега лицо ее, потому что поселилась в нее злая тоска и ела изнутри, как червь — яблоко.
— А княжеский сынок, говорят, подрос, таскает учителей за бороды. Подрастет еще, будет воевать направо-налево, всю Поднебесную завоюет! — не унимался старик.
Мышь видела княжеского сына. Опрокинул он на кухне котел с тараком да чуть и не захлебнулся в нем.
— Что же ты не поговоришь со мной, Мышь?
Некогда было Мыши разговаривать со стариком — бежала она к своему Мышиному богу. Старик свернул с дороги и погнал упрямую лошадь по горной тропе. Лошадь ржала и шарахалась из стороны в сторону под бамбуковой палочкой, не желая идти вверх.
Крутились на ветру, поскрипывали, потрескивали барабаны с молитвенными бумажками. Пусто было в храме. Мышиный бог лежал на балке под крышей, подперев голову лапой, его страшный хвост покачивался из стороны в сторону, глаза были закрыты. Мышь пала ниц и стала молиться. Попросила она его о сына, который был бы прекрасней вечернего заката над ледниками, нежнее, чем палевые лепестки подснежников на горных склонах, ярче, чем свежая кровь на снегу, изящней форели в холодном ручье, красивее новой жены князя, от взгляда которой у мужчин перехватывало дыхание и холодный озноб пробегал по телу. «Будет», — лениво сказал бог, чуть приоткрыв один глаз. Мышь пообещала ему свежий борцок, черемши и сладких ягод, после чего поднялась и побежала.
Недалеко от монастыря Мышь услышала громкие крики и людской говор, идущий откуда-то снизу. Она подбежала к краю дороги и глянула вниз. Мышь увидела мужчин и женщин, столпившихся над упрямой лошадью. Лошадь лежала на камнях, придавив собой старика. Старик странно улыбался уже мертвым ртом. Один из мужчин поднял валявшуюся поодаль бамбуковую палочку и с силой хлестнул ею по лошадиному крупу. У Мыши закружилась голова, и она отпрянула от края дороги.
Родила Мышь Павлина. Был он голый, уродливый, с большой головой и огромными глазами. Павлин разевал клюв и тонко попискивал, прося еды. Мыши приходилось туго:

Житков Андрей - Мышь и три ее сына -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Мышь и три ее сына автора Житков Андрей понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Мышь и три ее сына своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Житков Андрей - Мышь и три ее сына.
Ключевые слова страницы: Мышь и три ее сына; Житков Андрей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Нарушенное Время Марса http://www.alted.ru/pisatel/674/book/3578/dik_filip_kinred/narushennoe_vremya_marsa 
 Кровавый след http://www.alted.ru/pisatel/10031/book/38486/kuznetsov_yuriy_nikolaevich/krovavyiy_sled