АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 граппа водка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Губарев Владимир Степанович

Утро космоса. Королев и Гагарин


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Утро космоса. Королев и Гагарин автора, которого зовут Губарев Владимир Степанович. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Утро космоса. Королев и Гагарин в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Губарев Владимир Степанович - Утро космоса. Королев и Гагарин без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Утро космоса. Королев и Гагарин = 253.39 KB

Губарев Владимир Степанович - Утро космоса. Королев и Гагарин - скачать бесплатную электронную книгу



OCR – Черновол В.Г.
«Утро космоса (Королев и Гагарин)»: «Молодая гвардия»; Москва; 1984
Аннотация
Книга о Главном конструкторе ракетно-космической техники и Первом космонавте планеты. В биографической хронике писатель, лауреат Государственной премии и премии Ленинского комсомола Владимир Губарев рассказывает, как эти два человека шли к 12 апреля 1961 года. В их судьбах биография страны, подвиг поколений советских людей.
Владимир Губарев
Утро космоса. Королев и Гагарин
Пятидесятилетию со дня рождения Юрия Гагарина посвящается эта книга


ОТ АВТОРА
– Ну раз история требует, нам нельзя отказывать­ся. – Королев рассмеялся. – Будем мучиться вместе, Юрий Алексеевич. Можно здесь? – Сергей Павлович показал на скамейку.
Королев и Гагарин присели рядом. Фотограф достал экспонометр.
– Одна шестидесятая, – подсказал Гагарин.
– Ему можно верить, – заметил Королев.
Фотограф сделал несколько кадров. Он был дово­лен – ведь это первая встреча Королева и Гагарина в конструкторском бюро после полета. Он долго упраши­вал Главного конструктора попозировать вместе с Га­гариным для стенной газеты, экстренный выпуск кото­рой должен появиться завтра.
Через несколько лет снимки Королева и Гагарина, сидящих на скамейке, были опубликованы газетами все­го мира.
Эти фотографии лежат передо мной на столе…
Мне посчастливилось встречаться с обоими. Столь непохожих двух людей трудно представить, но тем не менее у них было нечто общее… Много лет спустя ста­ло понятным: их объединяли преданность делу, служе­ние космонавтике и Родине.
Время ярче высветило главное и в Королеве и в Га­гарине. Узнавая подробнее о судьбе каждого, понима­ешь, что они шли одной дорогой к 12 апреля 1961 года, дню, навсегда соединившему их в памяти человечества.
Для Гагарина Сергей Павлович был Учителем. Это естественно, ведь он принадлежал к старшему поколе­нию. Он по-отцовски относился к Юрию Алексеевичу. Да и как может быть иначе – ведь эстафету подвига народа старшее поколение всегда передает молодым…
Перед вами не биографии двух людей, восславивших нашу Отчизну. Из многих событий, из которых слагает­ся человеческая судьба, я выбрал лишь некоторые: два человека – Королев и Гагарин – идут навстречу друг другу…
Сейчас над планетой работают орбитальные ком­плексы. К ним стартуют новые экипажи.
Космонавты открывают люк и вплывают в станцию. Щелчок выключателя, вспыхивают светильники. На одной из стен они видят фотографию Главного кон­структора и Первого космонавта Земли.
Королев и Гагарин… Они продолжают полет с 12 ап­реля 1961 года, того дня, который соединил их судьбы.
ВЕСНА 1934
Первый день весны выдался солнечным, теплым. Снег сразу же размяк, посерел, и возница, уставши по­нукать измученную лошаденку, слез с саней и пошел рядом с Алексеем Ивановичем.
– К вечеру надо управиться, – сказал он, – пред­седатель велел.
– Я знаю, – согласился Алексей Иванович, – но видишь, прихватило Анну… Довезти бы…
Анна, накрытая тулупом, тихо стонала.
– …Сын будет, – продолжал Алексей Иванович, – перед мужиком так мучаются… Довезти бы. – Он при­вык разговаривать сам с собой, немного глуховат был, потому и не брали его в бригаду плотники, хотя мастер был отменный. – Уж больно сильно ночью кричала, – продолжал Алексей Иванович, – перепугала всех… А председатель так и сказал: «Только быстрее, лошадь в хозяйстве нужна, а вы тут рожать начали…»
Алексей Иванович замолчал. Теперь уже надолго. До самого Гжатска не проронил ни слова. В городе сдал жену в больницу и сразу же отправился в Клушино – ведь там дети малые одни остались.
Ждали сына. Старшему, Валентину, уже было де­сять, Зое – семь.
Через много лет Юрий Гагарин писал:
«Родители работали в колхозе. Отец плотничал, а мать была дояркой. За хорошую работу ее назначили заведующей молочнотоварной фермой. С утра и до позд­ней ночи она работала там. Дел у нее было невпрово­рот: то коровы телятся, то с молодняком беспокойство, то о кормах волнения… Красивым было наше село. Летом в зелени, зимой в глубоких сугробах. И колхоз был хо­роший. Люди жили в достатке. Наш дом стоял вторым на околице, у дороги на Гжатск. В небольшом саду рос­ли яблоневые и вишневые деревья, крыжовник, смородина. За домом расстилался цветистый луг, где босоно­гая ребятня играла в лапту и горелки. Как сейчас, по­мню себя трехлетним мальчонкой. Сестра Зоя взяла ме­ня на первомайский праздник в школу. Там со стула я читал стихи:
Села кошка на окошко,
Замурлыкала во сне…
Школьники аплодировали. И я был очень горд: как-никак, первые аплодисменты в жизни».
Тридцатые годы… Они остались светлыми в памяти поколения.
Это были годы великих начал, необыкновенных свер­шений, вдохновенного труда.
Многое, чем мы по праву гордимся сегодня, берет начало в тридцатых годах.
Это была предпоследняя весна Циолковского. Одна из самых счастливых.
Калужский райком партии вместе с «Комсомольской правдой» организовал колхозный лекторий. Выступить первым пригласили знаменитого земляка – о нем слава по всей стране гремела, каждую неделю из столицы гости наведывались. Но не зазнался Константин Эдуар­дович, выступить перед крестьянами согласился сразу, хотя звали его теперь для лекций часто, а он отказы­вался – негоден уже стал к поездкам.
«Как человек научился летать» – тему лекции пред­ложил сам Циолковский. Правда, засомневался: поймут ли его? Это ведь не о посевах, не о трудной зиме, пе­режитой в этом году, не о засухах, а о полетах, дальних и близких… Поймут ли?
Он рассказывал неторопливо, хотя и непросто. Увлек­ся, начал ссылаться на специалистов, даже расчеты привел, но слушали знаменитого ученого – его слава и до этой деревушки докатилась – внимательно. Никто в зале не шумел.
А потом вопросы начались. О жизни на Марсе, об авиации, о космических путешествиях.
Циолковский был растроган. После лекции при­знался:
– Сорок лет преподавал, а таких мудреных вопросов не слышал. Как выросли интересы народа!
Запомнилась встреча в деревне. Константин Эдуар­дович вспоминал о ней часто. А потом раскладывал на столе свои книги – те, самые первые, и совсем недав­ние – и долго смотрел на них. Видно, чувствовал, что жить осталось недолго.
Сначала видна только светлая точка. На черном фоне она постепенно увеличивается. И вот уже можно различить стыковочный узел «Аполлона». Корабль при­ближается быстро.
– Есть касание! – это голос Леонова.
В «Союз» вплывает Стаффорд.
? Здравствуй, Алексей!
– Здравствуй, Том!
– Стаффорд, – официально представляется астро­навт.
– Леонов, – отвечает командир «Союза».
В космосе – первая международная орбитальная станция «Союз»–«Аполлон».
В программе полета есть строка: «В случае экстрен­ной расстыковки необходимо сделать следующее…»
И в перечне экстренных дел, связанных с гермети­зацией переходного отсека, включениями двигателя и других жизненно важных дел для экипажей кораблей, есть одна странная запись: «Оставить автографы на трех книгах».
Это книги, вышедшие в Калуге.
Это книги Константина Эдуардовича Циолковского.
Они вернулись на Землю. И теперь хранятся в му­зее Калуги.
Символический акт, конечно. Но он закономерен, по­тому что скромный учитель из Калуги не только ука­зал, как идти в космос, но и этап за этапом рассчитал пути проникновения во вселенную.
И чем дальше мы идем по этому пути, тем зримей, величественней и… непонятней нам подвиг Циолков­ского.
Непонятней?
Да. Потому что трудно, а тем более с высоты сего­дняшнего дня, понять, как мог человек сделать такое. Казалось бы, жизнь поставила для него непреодолимые препятствия, обрекла его на жалкое существование, а Человек смог подняться над обыденностью, он презрел ее и перенесся в будущее. В нем он жил и творил.
Современникам он казался несчастным и сумасшед­шим.
Для нас он – гений, величайший ученый и мысли­тель.
Помните возвращение Юрия Гагарина? Его первая пресс-конференция в Доме ученых.
Космонавту задали вопрос: «Отличались ли истин­ные условия полета от тех условий, которые вы пред­ставляли себе до полета?»
– В книге Циолковского очень хорошо описаны фак­торы космического полета, и те факторы, с которыми л встретился, почти не отличались от его описания, – от­ветил Ю. А. Гагарин. – Я просто поражаюсь, как мог правильно предвидеть наш замечательный ученый все то, с чем только что довелось встретиться, что при­шлось испытать на себе. Многие, очень многие его пред­положения оказались совершенно правильными.
В декабре 1977 года Георгий Гречко выходит в от­крытый космос. Съемку ведет Юрий Романенко.
– Удивительная красота, – говорит Гречко, – на стыковочном узле станции вижу какие-то искорки… По­стойте, но ведь это же грозы… Да, да, те самые грозы, которые полыхают далеко внизу…
Допустим, что Циолковский мог предвидеть самый первый этап проникновения в космос, – говорит Геор­гий Гречко, – конструкцию ракеты, ее многосту­пенчатость – помните его «ракетные поезда»? Ну, на­конец, корабль и ощущения человека, попавшего в не­весомость. Такое предвидение я допускаю… Но меня он поражает другим: глубиной своего проникновения в бу­дущее. Да, да, именно глубиной! Четверть века космиче­ского уже прошло, а пока каждый этап космонавтики идет «по-Циолковскому», Все, что сделали, и у нас в стране, и американцы, – продолжает Гречко, – Ци­олковский не только предвидел, но и рассчитал до ме­лочей. И это не может не поражать… В истории циви­лизации я не знаю такого же примера проникновения в будущее. И чем больше проходит времени, тем лучше мы понимаем Циолковского. Уверен, что до конца он еще не раскрыт…
Калуга. Музей Циолковского. Сотни людей, прихо­дящих сюда.
И нет равнодушных. Этот великий Циолковский про­должает удивлять.
Его современники, точнее, большинство из них, по­жалуй, имели право считать его безумцем. У них были для этого основания, и трудно их осуждать. Они были намертво прикованы к Земле, слишком много сил, энер­гии и знаний они тратили, чтобы добыть кусок хлеба и не умереть от голода и холода.
В Вятке, где прошло детство Циолковского, случи­лась первая в его жизни трагедия.
В семье Циолковских – Марии Ивановны и Эдуар­да Игнатьевича – заболел сын Костя. Скарлатина. И тяжелое осложнение – малыш оглох.
«Это самое грустное, самое темное время моей жиз­ни» – так напишет позже Константин Эдуардович.
И следствие глухоты – одиночество. Сначала отчая­ние, а затем дерзкая мысль: «Искать великих дел, что­бы заслужить одобрение людей и не быть столь пре­зренным».
Потом он оправдает свою глухоту. Более того, ска­жет, что именно ей обязан самостоятельностью мышле­ния. Не будем спорить с самим Циолковским, как ни трудно согласиться с ним. Наверное, все-таки иное: условия, в которых рос мальчик. Не хватало книг, его любознательность не могла быть удовлетворенной. Он напишет: «Я стал интересоваться физикой, химией, ме­ханикой, астрономией, математикой и т. д. Книг было, правда, мало, и я больше погружался в собственные мои мысли… Я, не останавливаясь, думал, исходя из прочитанного. Многое я не понимал, объяснить было не­кому и невозможно при моем недостатке. Это тем бо­лее возбуждало самодеятельность ума…»
Он умел еще читать, а это немалое искусство.
В архиве Академии наук СССР есть несколько ли­стков с рисунками и пометками Циолковского. Он толь­ко что познакомился с «Математическими началами на­туральной философии» Ньютона. Его первый астрономи­ческий урок.
На одном из листков пометка: «8 июля 1878 г. Вос­кресенье. Рязань. С этого времени стал составлять астрономические чертежи».
Вот он, первый шаг к космосу, к вселенной. Здесь истоки великого учения о преобразовании мира.
Он еще не знает, что предложить. Он знает лишь, что это обязательно надо сделать.
Тетрадка озаглавлена: «Вопрос о вечном блажен­стве». Одновременно пишет такие строки: «Я вам пока­зываю красоты рая, чтобы вы стремились к нему. Я вам говорю о будущей жизни».
Он не «чистый» мечтатель. Он проводит опыты. Са­мые первые опыты по космической медицине.
«Я делал опыты с разными животными, подвергая их действию усиленной тяжести на особых, центробежных машинах, – напишет Циолковский. – Ни одно живое существо мне убить не удалось, да я и не имел этой цели, но только думал, что это могло случиться. Вес рыжего таракана, извлеченного из кухни, я увеличил в 300 раз, а вес цыпленка – раз в 10; я не заметил тог­да, чтобы опыт принес им какой-нибудь вред».
Именно с десятикратными перегрузками встретились при посадке Гагарин, Титов, все первые космонавты, которые летали на «Востоках», «Восходах», «Мерку­риях».
1880 год. В городе Боровске новый учитель ариф­метики и геометрии. В августе у него свадьба. Сразу после венчания учитель едет покупать… токарный станок.
Сумасшедший…
Безумный вдвойне, потому что он начинает сочинять научные трактаты! Это в городе, где больше половины жителей не умеют расписаться, не могут ни читать и ни писать; в этом забытом богом городке, где книги есть только у следователя.
А учитель – опять-таки в воскресенье! – начинает писать дневник «Свободное пространство».
В этой работе он представил Землю именно такой, какой ее увидели с Луны астронавты.
Циолковский точно описал ощущения Алексея Лео­нова, вышедшего в открытый космос: «Страшно в этой бездне, ничем не ограниченной и без родных предметов кругом: нет под ногами земли, нет и земного неба».
Стоп! Воображение Циолковского пока бессильно. Он еще не может представить, как именно можно пере­двигаться в этом свободном пространстве, летать в нем.
И Циолковский пишет: «Я заканчиваю пока описание явлений свободного пространства».
Когда бессильна наука, властвует фантастика. Она впереди науки, как мечта, которая всегда опережает действительность. Способность фантазировать, вопло­щать в реальное свои мысли, пока не подтвержденные точными расчетами, – необходимость и особенность (кстати, счастливая) человека, занимающегося наукой.
Итак, мечта ведет…
Вспомните: Жюль Берн и Герберт Уэллс, Ломоно­сов и Дарвин.
Наука и мечта.
Циолковский пишет повесть «Вне Земли».
А теперь сравним его представление о первом путе­шествии на Луну и рассказ экипажа «Аполлона-11».
Циолковский: «Это был удивительный сон… Над ни­ми было черное небо. Безводная пустыня. Ни озерца, ни кустика…»
Армстронг: «Из лунной кабины небо казалось чер­ным, а снаружи Луна была освещена дневным светом, и ее поверхность была коричневого цвета. Свет на Лу­не обладает какой-то странной способностью изменять естественные цвета предметов…»
«Сейчас мне трудно сказать, что я думал о значении этого полета, – напишет Олдрин, ступивший на Луну через 20 минут после Армстронга. – Человеку судьбой было предначертано рано или поздно высадиться на Луне. Этот вызов стоял перед ним с тех пор, как чело­век впервые взглянул на Луну, и он неизбежно дол­жен был принять его…»
Вызов?
Безусловно. Мечтали о Луне многие люди всех по­колений, которых знает наша цивилизация. Но именно простому учителю, глухому и задавленному нуждой в провинциальном российском городке, К. Э. Циолковско­му предстояло определить и рассчитать, как именно и на чем можно добраться до этой самой Луны. И он при­нял вызов.
Но до ракеты еще далеко. Учитель в Калуге изобре­тает. Он все старается делать своими руками. Делал модели – их было около сотни, – а затем тщатель­но исследовал их. Модели обычно изготавливались из рисовальной бумаги и поэтому до наших дней не дошли.
К счастью, Константин Эдуардович увлекался и фотографией. Некоторые снимки, сделанные им, мы можем увидеть.
На одном из них надпись: «Москва. Чистые пруды, Мыльников пер., д. Соколова. Его превосходительству Николаю Егоровичу Жуковскому». Естественно, что ре­зультаты своих исканий Циолковский сообщает челове­ку, открывшему путь в небо.
Циолковский увлекается металлическими дирижаб­лями. До сегодняшнего дня его предложения лежат в основе любых расчетов этих аппаратов. Конечно, нынче век авиации, но кто знает, не суждено ли нашим детям столь же широко использовать дирижабли, как мы се­годня самолеты?!
В Калуге, как и в других городах России, в те годы гастролировали воздухоплаватели. Их полеты видел Циолковский. И он начинает увлекаться «ближним кос­мосом». Впрочем, иначе поступить и нельзя: мир потря­сен первыми шагами в небо.
«Этажерки», воздушные шары, разнообразные аппа­раты…
Приближается эпоха авиации.
Новая сенсация: раз земляне могут летать, значит, и марсиане тоже. Оказывается, на Землю регулярно прилетают… дирижабли с других планет. Их много раз видели над американскими городами.
Мир потрясен. Люди только и разговаривают о при­шельцах.
Так вновь возродились истории о «летающих тарел­ках» и космических пришельцах, которые не утихают и сегодня.
Циолковский уверен во множественности разумных миров. Но, как и подобает ученому, своп размышления он основывает на реальных данных.
Иные миры? К ним нужно лететь. И Циолковский вновь склоняется над рукописью. Теперь он уже готов снова вернуться к продолжению работы над главной своей книгой. Той, что потом будет летать на борту станции «Союз»–«Аполлон» и на которой оставят авто­графы астронавты и космонавты,
У него нет денег на переписку на машинке. И Циол­ковский пишет карандашом под копирку. Небольшую дощечку кладет на колени – так удобнее.
«Исследование мировых пространств реактивными приборами»…
«Эта моя работа, – пишет Циолковский, – далеко не рассматривает со всех сторон дела и совсем не ре­шает его с практической стороны относительно осуще­ствимости: но в далеком будущем уже виднеются сквозь туман перспективы, до такой степени обольстительные и важные, что о них едва ли теперь кто мечтает».
Выходит эта книжка в Калуге. А на Украине, под Петербургом, в Москве, в далекой Сибири рождаются люди, которым суждено сделать мечту Циолковского явью. Королев, Келдыш, Пилюгин, Глушко, Янгель, Исаев…
Ракетный двигатель, многоступенчатая ракета – именно ей отдает предпочтение безумец из Калуги.
Циолковский ждет, как оценят его труд специалис­ты, ученые. И полное молчание. Никто не замечает кни­ги, изданной автором на собственные средства.

Губарев Владимир Степанович - Утро космоса. Королев и Гагарин -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Утро космоса. Королев и Гагарин автора Губарев Владимир Степанович понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Утро космоса. Королев и Гагарин своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Губарев Владимир Степанович - Утро космоса. Королев и Гагарин.
Ключевые слова страницы: Утро космоса. Королев и Гагарин; Губарев Владимир Степанович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Фантазии из ракушек http://www.alted.ru/pisatel/11102/book/44412/morgunova_klavdiya/fantazii_iz_rakushek 
 Горпожакс Гривадий http://www.alted.ru/pisatel/9837/gorpojaks_grivadiy