АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 http://www.alcodream.ru/akvavit 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Говард Роберт Ирвин

Стивен Костиган - 21. Честь корабля


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Стивен Костиган - 21. Честь корабля автора, которого зовут Говард Роберт Ирвин. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Стивен Костиган - 21. Честь корабля в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Говард Роберт Ирвин - Стивен Костиган - 21. Честь корабля без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Стивен Костиган - 21. Честь корабля = 15.52 KB

Говард Роберт Ирвин - Стивен Костиган - 21. Честь корабля - скачать бесплатную электронную книгу



Стивен Костиган – 21
OCR: GRAY OWL -ogo.
«Роберт Говард. Проклятие океана»: Северо-Запад; Минск; 1998
ISBN 5-7906-0051-4
Оригинал: Robert Howard, “The Honor of the Ship”
Перевод: А. Юрчук
Роберт Говард
Честь корабля

* * *
Джон Закария Граймс впервые окрысился на меня в кубрике “Морячки”, в тот же день, когда мы покинули Фриско. Он был салага и нанялся на судно перед самым отплытием. Вообще-то я не обижаю салаг, если только не возникает необходимость показать им, кто “вожак” на нашей шхуне, и даже в таких случаях я скор на расправу, но милосерден, насколько это возможно. Граймс помалкивал, работал споро и не обижался на подначки бывалых матросов. Это был долговязый сухопарый горец из штата Кентукки. Не знаю, как этот горец превратился в моряка, но факт остается фактом.
Ссору начал Олаф Эриксон. Он подшучивал над Граймсом в своей дубовой скандинавской манере, но тот предпочитал не обращать внимания, и это злило Эриксона. Вскоре Олаф отпустил довольно грубую шуточку о неотесанных горцах, и тогда Граймс впервые обернулся и посмотрел на него в упор. Внешне он не дрогнул, но что-то в нем определенно изменилось. В кубрике вдруг воцарилась тишина. Улыбка слиняла с лица Олафа, он покраснел и выпучил зенки.
Граймс неторопливо поднялся и сказал: “Встань!”
Это простое словечко заключало в себе целую гамму эмоций. Олаф взревел и едва успел поднять кулаки, как Джон шагнул вперед и его длинная правая метнулась от плеча наподобие тарана. Послышался треск, будто не выдержал рангоут, и длинная желтая грива Олафа встопорщилась. Здоровенный швед пролетел по всему кубрику, брякнулся и остался лежать неподвижно.
Граймс обернулся к вытаращившим на него глаза матросам. Некоторые из них уже успели проучить Олафа, но никто даже помыслить не смел, что его можно уложить одним ударом. На узкой постной физиономии Граймса не дрогнул ни один мускул, но глаза его блестели, точно серые льдинки.
– Если кто-то надеется мной помыкать, – молвил он, – пусть выйдет, и начнем потеху! Я обойдусь без скидок и готов принять по одному за раз, либо всех вместе. Я знал, что этот корабль – не фунт изюму, еще когда вербовался. Мне ни к чему неприятности, но я пальцем не шевельну, чтобы их избежать. Если кому-то из тупоголовых не нравятся мои манеры, если он считает меня неотесанным горцем, то пускай подойдет и скажет прямо.
Тут завелся Муши Хансен. Муши обидчив, как все датчане, для него услышать слово “тупоголовый” – все равно что получить в морду. Он внушителен на вид, выше шести футов ростом; весу в нем добрых двести фунтов, и все они приходятся на долю костей и мышц. Муши проворен, как кошка, да и удар у него неплох.
– Тупоголовые? – завопил он. – Ну, держись, проклятый деревенский олух!
Он ринулся на Граймса подобно тайфуну, но после первого обмена ударами я понял, что у Муши нет ни единого шанса. Он не уступал ростом Граймсу и мускулы имел потолще, но у Граймса они были упруги, как сырая кожа, и прочны, как стальная проволока. В отличие от Муши, он не прыгал по-кошачьи вокруг противника и даже выглядел неуклюжим, но был проворнее, чем казалось. Граймс не пытался боксировать, он просто работал кулаками, как поршнями, – быстро и мощно.
Муши ударил правой Граймса в челюсть, и кровь потекла ручейком, но ей-богу, тот даже не моргнул. Его правая и левая хряснули Муши по ребрам, будто молоты по бочке, и Муши скривился от боли. Но тут же ответил серией хлестких ударов, способных уложить трех-четырех обычных парней.
Однако Джон Закария Граймс отнюдь не принадлежал к числу обычных парней, и эти плюхи смутили его не больше, чем быка – хлопки воздушных шариков. Запросто выдержав их, он перехватил инициативу и принялся методично месить голову и корпус Муши. Всякий раз, когда он бил под ребра, рука погружалась по запястье, и Муши начал сдавать.
Его удары потеряли силу, глаза остекленели, и он, шатаясь, отступил. Но я сроду не видел бойца безжалостнее Граймса. Он наседал неумолимо, наносил удары с терпением часового механизма. Он не оборонялся – защитой ему служили тараноподобные кулаки. Лицо Хансена превратилось в кровавую маску, а тело покрылось синяками. Отступив под градом ударов, он прислонился к койке. Он пока держался на ногах, но был уже не в силах поднять руки.
Но Граимс не остановился. С бесстрастным, как гранитная глыба, лицом он продолжал выколачивать перхоть из поникшего датского кумпола.
Я шагнул к нему и схватил за руку.
– Погоди! Ты что, убить его решил?
Он поднял на меня тусклые глаза. С рассаженной скулы по щеке текла алая струйка, из угла рта тоже сочилась кровь, но дышал он почти ровно.
– Разве не он начал? – спросил Граймс.
– Да, но ведь ты его проучил, верно? – возразил я. – Неужели этого мало? Оставь его.
Муши соскользнул вдоль койки и без чувств растянулся на досках. Граймс поддернул штаны, глянул на меня и сказал:
– Я о тебе много чего слышал, Стив Костиган. Тебя считают вожаком на этой шхуне, но не пытайся помыкать мною, понял?
– Никто тобой не помыкает, – с досадой повторил я. – Но я не допущу хладнокровного убийства.
– Не беспокойся, – холодно продолжал он. – Я слышал о тебе, ты обожаешь кулачные бои и дерешься ради удовольствия. Ну, а я не люблю кулачные бои, и дерусь только с проклятыми олухами, которые пытаются ущемить мои права. И если приходится кого-то взгреть, я делаю это так, что он надолго оставляет меня в покое. Я и в Кентукки часто дрался, и с тех пор, как ушел в море. Ты вожак на этом корабле? Ладно, если тебе не нравятся мои манеры, начнем потеху!
– Мне ни к чему поддерживать свою репутацию, укладывая каждого встречного салагу, – раздраженно бросил я. – Со мной уживется любой, кто не слишком возникает. Эй, ребята, поднимите-ка Муши и уложите на койку. Билл, вылей на Олафа бадью воды.
Пока мы оживляли Олафа и Муши, Граймс растянулся на своей койке и уткнулся в журнал. Крепкий орешек!
После той драки команда старалась Граймса не задирать. Олаф и Муши не таили на него зла; удар в челюсть на борту “Морячки” – дело обычное для тех, кто знаком с морскими правилами. На подобные пустяки ребята не обращают внимания.
Граймс не пытался подружиться ни с кем из команды, но и не слишком обособлялся. Он подсаживался к компаниям и прислушивался к разговорам, но редко принимал в них участие. Он был не из тех, кто любит чесать язык.
Из-за нелюдимости команда относилась к Граймсу с прохладцей, но мой белый бульдог Майк, похоже, привязался к нему, а это любому служило хорошей рекомендацией. Но мне он не нравился. Его манеры действовали мне на нервы, казалось, он постоянно ждет, что я задену его, и, похоже, ему только это и нужно. Я не тепличная орхидея, и нрав у меня крутой, но я не унижаю людей только потому, что мне это может сойти с рук. Мне необходимо поддерживать свой авторитет, и я искренне обожаю добрую потасовку, но никогда не помыкаю людьми лишь по прихоти.
Граймс не был охоч до воспоминаний, но из его обмолвок ясно было, что за его плечами множество кровавых сражений, как на кулаках, так и с оружием. На теле у него были отметины от пуль и ножевые шрамы, а разукрашенная физиономия Муши служила наглядным доказательством тому, что в кулачной драке Граймс не новичок. Горцы из Кентукки – народ грубый и жестокий, но из тех, кто проходит их школу, получаются отменные бойцы. Похоже, Граймс был не из двоечников.
В нескольких днях пути от Сингапура я снова поцапался с Граймсом. Матросы на палубе вспоминали о своих проделках, и среди нас был привычно молчаливый и хмурый кентуккиец. Я только что поведал о том, как уложил на бостонской пристани несколько грузчиков, и тут он возьми да ляпни:
– Я знавал многих приличных бойцов, и большинство из них помалкивало о своих подвигах. А ты бахвалишься пуще любого пьянчуги.
На нашу компанию опустилась тишина, потому что все знали: я не из тех, кого можно безнаказанно унизить.
– Поясни, что ты имеешь в виду! – потребовал я.
– Что, уши отсохли? – равнодушно спросил он.
Чувствуя, как краснеют белки моих глаз, я начал было подниматься, машинально прикидывая расстояние до его челюсти, но тут меня схватил за руку Билл О'Брайен.
– Погоди, Стив. Иль забыл, что в первый вечер по прибытии в Сингапур ты встречаешься с Кидом Рейнольдсом?
– Ну и что с того? – возразил я. – Отпусти меня, Билл. Этот юнец торгует сопелкой с тех пор, как поднялся на борт.
– Не сейчас, – настаивал Билл. – У него башка крепче, чем кабестан. Муши сломал о нее четыре пальца. Ты не должен рисковать своими поршнями перед боем с Рейнольдсом, когда я готов поставить на тебя монету. Сначала выиграй бой, а потом разбирайся с Граймсом.
– Ладно, Билл, – проворчал я. – Только ради тебя. Но поверь, мне ужас как нелегко усидеть на месте, когда меня называют треплом.
– Я не называл тебя треплом, – вмешался Граймс. – Я просто сказал, что...
– Помолчи, мне все ясно! Пока что я забуду твои слова ради этих ребят, готовых поставить на меня последнюю рубаху, но не искушай меня впредь.
Граймс пожал плечами, очевидно, его ничуть не обрадовало чудесное избавление от смертельной опасности.
– Граймс, ты чертовски несдержан в своих оценках, – предостерег Билл. – С твоей стороны глупо было усомниться в боевых качествах Стива. Во всех портах мира о его доблести ходят легенды.
– Я не усомнился в его доблести, – коротко бросил Граймс. – Я просто высказал свое мнение.
– В следующий раз держи его при себе! – гневно посоветовал я.
– Сроду не приучен следить за языком ради кого бы то ни было, – не уступил он, но Билл положил мне на предплечье руку, затем порылся в кармане и, выудив книжку боксерских рекордов, бросил ее Граймсу.
– Вот его “послужной список”, – сказал он. – Прочти на досуге. И помни, что перечисленные здесь бои – это меньше четверти его побед. Сюда не вошли уличные стычки, разборки на борту и драки на пристанях. Когда парень дерется во всех портах семи морей, лишь ничтожная часть его успехов попадает в “послужной список”.
Граймс взял книжку и открыл, но, поскольку лицо его было невозмутимо при любых обстоятельствах, я не мог судить о его впечатлениях. Он довольно долго изучал мой “послужной список”, а в нем были имена, способные прославить любого боксера. Но, возможно, у Граймса были иные мысли на этот счет, а может, просто нелады с грамотой. Возвращая книжку Биллу, он так и не произнес ни слова.
После этого я старался его избегать, поскольку терпение мое небеспредельно. Но через день-другой я маленько остыл. Я быстро выхожу из себя, но столь же быстро мой гнев уступает место благодушию.
Мы вошли в сингапурскую гавань точно по расписанию, и когда пришвартовались, чтобы взять груз, я обнаружил, что пристань обклеена афишами. На них красовались наши с Рейнольдсом фото, а также снимок моего белого бульдога Майка. Набранное крупным шрифтом объявление гласило: “Моряк Костиган со шхуны “Морячка” встречается с Кидом Рейнольдсом с “Короля Ричарда” сегодня вечером на ринге “Олимпик”.
Я напыжился при виде собственной помятой физиономии, глядящей со стен складских построек, и растаял окончательно, когда у причала меня встретила радостными возгласами большая шайка моряков.
– Вчера вечером пришвартовалось корыто Рейнольдса, – сказали они. – Мы боялись, что ты опоздаешь. Макпартленд, антрепренер “Олимпика”, уже распродал все места. Каждому, кто видел твой последний бой с Рейнольдсом, просто не терпится побывать и на этом.
Я встречался с Рейнольдсом, когда последний раз гостил в Сингапуре. Пятнадцать кровавых изнурительных раундов... Бр-р!
– По городу ходят разные слухи, – продолжали матросы. – Мол, игроки делают на тебя слишком большие ставки. Но мы-то знаем, что вы с Рейнольдсом ровня. Нам известна репутация “Морячки”: любой парень из ее команды дерется честно или не дерется вообще.
– Ценю ваше доверие, – сказал я. – Пока еще я не подводил своих болельщиков.
– Знаем, Стив! – дружно заорали они и один за другим покинули пристань, а я повернулся к Граймсу и ухмыльнулся, забыв о своей досаде. Потом сказал:
– Видишь, эти ребята не судят о моих боевых качествах по тому, насколько я болтлив.
Он ничего на это не сказал. Постоял, провожая взглядом толпу, затем отвернулся, и это меня задело. Не люблю, когда со мной играют в молчанку. Но Граймсу это сошло с рук.
Мы с Биллом О'Брайеном, Муши Хансеном и Свеном Ларсеном решили заглянуть в ближайший сапун, и Билл предложил Граймсу развеяться вместе с нами, но тот отрицательно покачал головой и ушел с каким-то типом. Никто из нас раньше не видел этого парня, и его физиономия не вызвала у меня интереса. Мы бросили якорь в “Американском баре” и пропустили стаканчик-другой, и тут Билл говорит: “Гляньте, к нам топает Скользкий Стин”.
Я повернулся и хмуро глянул на типа, навалившегося на стойку брюхом. Он щеголял золотой цепью поверх клетчатого жилета, а сигару закусил под таким углом, что она едва не встретилась с надетой набекрень шляпой. На физиономии расплылась масляная улыбка. Он протянул мне пухлую руку с алмазами на толстых пальцах.
– Привет, Стив, старина! – жизнерадостно воскликнул он. – Как делишки?
– На черта мне твоя грязная клешня? – огрызнулся я. – И сам ты нужен мне здесь, как бубонная чума.
– Ну-ну, Стив, – успокаивающе произнес он, собираясь похлопать меня по спине, но передумал (и правильно сделал, иначе бы я затолкал сигару ему в глотку). – К чему вспоминать старое? Пусть оно быльем порастет.
– Ага, – с горечью согласился я. – Давай забудем, обнимемся, и ты воткнешь мне в спину ножик. Не далее, как полгода назад, ты клялся погубить мою репутацию в Сингапуре. А почему? Всего лишь потому, что я отказался “сдать” поединок ради шайки грязных игроков, которой ты помыкаешь.
– Да я уже и забыл об этом пустяке... – начал он, но я перебил:
– Прежде чем ты забудешь о каком-нибудь пустяке, у китов вырастут крылья и они чайками воспарят над волнами. Все, вали отсюда, мне не нравится твоя свинячья морда,
– Что ж, Костиган... – Он сбил пепел с сигары. – Если ты не в настроении...
– Вот именно, – проворчал я. – Не в настроении. Выметайся, да поживей.
Пожав жирными плечами, он повернулся и свалил из бара. Какой-то субъект встретил его снаружи, и они ушли вместе.
– Не нравится мне это, – заметил Муши. – Когда Скользкий Стин дружелюбен, он прячет за спиной булыжник. И, кстати, ты знаешь, с кем он ушел? С тем же парнем, которого встретил на пристани Граймс.
– Ну, в этом нет ничего странного, – сказал я. – Ведь Граймс уже плавал в этих водах.
В эту минуту ко мне подошел китайчонок и потянул за рукав. Когда я обернулся, мальчишка сунул мне в руку записку и был таков. Развернув ее, я прочел:
“Любезный Стив. Одна из моих знакомых дам хотела бы встретиться с тобой. Приходи в “Лавку Дракона”, я вас познакомлю. Твой друг”.
– Что читаешь? – спросил Билл.
– Да так, ерунда, – ответил я, торопливо пряча записку в карман. – Вы, ребята, развлекайтесь пока без меня. Позже встретимся.
– А тебя куда понесло? – подозрительно осведомился Билл. – Небось, решил приударить за юбкой? Гляди, Стив...
– По-твоему, я уже не в состоянии позаботиться о себе? – раздраженно произнес я. – Не лезь в мои дела. Я буду в “Олимпике” к началу боя.
– Только не вздумай опоздать, – напомнил Билл, и я быстро вышел, сопровождаемый верным бульдогом.
Любопытно, кто этот незнакомый “друг”? Но, вообще-то, записка меня не удивила. На некоторых дам моя персона издали производит неплохое впечатление.
“Лавкой Дракона” называлась прибрежная таверна, содержал ее мой знакомый, старый китаец. Там подавали грог. Когда я вошел, китаеза закивал и жестом предложил следовать за ним в кабинет. Там сидел за столом и разливал по стаканам виски Джон Граймс.
– Привет, Костиган, – сказал он. – Присаживайся. Выйди, Ли Вун, и затвори дверь.
– Не ты ли послал записку? – сурово спросил я. – Где же дама?
– Нет никакой дамы. Я просто хотел поговорить с тобой наедине, а как это сделать, если вокруг тебя всегда толпа? Но я знал, что на свидание с женщиной ты придешь.
– Разрази тебя гром, – гневно заговорил я. – Решил выставить меня на посмешище, такой-раз-этакий?!
– Не обижайся, – безмятежно перебил он. – Все в порядке, никто ничего не узнает. Сядь и давай потолкуем. Это виски. Угощайся.
Я был разозлен и озадачен, но сел за стол и осушил пододвинутый Граймсом стакан. А потом приказал не тянуть время и выкладывать, зачем он меня позвал.
– Костиган, – начал Граймс, – ты давно ждешь боя с Рейнольдсом?
– Несколько месяцев, с тех пор как мы с ним договорились встретиться, – ответил я. – В прошлый раз была ничья. А в чем дело?
– На этот бой поставлена куча денег, но что будет, если... Только предположим: один из вас не появится, и антрепренеру придется заменить боксера?
– Ребята ставят на меня и на Рейнольдса, – проворчал я. – Они снимут ставки. Но я не понимаю...
– Это все, что я хотел знать, – проговорил он, вставая. Изумленный и рассерженный, я вскочил – вернее, попытался вскочить, но в ту же секунду меня будто грот-мачтой по затылку хватило, и я мгновенно провалился в забытье.
А когда очухался, обнаружил, что влажный язык Майка вылизывает мне лицо.
С трудом поднявшись на ноги, я на основании ощущений, в том числе мерзкого привкуса во рту, пришел к выводу, что Граймс попотчевал меня наркотиком. Захотелось тут же разорвать подонка на куски, но в комнате никого не было, а дверь оказалась на запоре. Ревя, как бешеный слон, я выломал ее и ввалился в таверну с кулаками наготове. Там тоже никого не было, потому что старик Ли Вун с воплями удрал через черный ход, едва я накинулся на дверь.
С минуту вокруг меня все ходило ходуном, наконец в голове прояснилось, и я огляделся, пытаясь найти хоть какой-то ключ к разгадке этой идиотской шарады. Увидев над стойкой часы, я вдруг завопил так, что Майк подскочил от испуга.
– Боже милосердный! Я же несколько часов провалялся! Мне давно пора быть на ринге!
Я вылетел из таверны на улицу, будто хотел побить рекорд в беге на длинные дистанции, и китайцы брызнули передо мной в стороны, но никого, похоже, не удивил несущийся по улице моряк с непокрытой головой, преследуемый белым бульдогом.

Говард Роберт Ирвин - Стивен Костиган - 21. Честь корабля -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Стивен Костиган - 21. Честь корабля автора Говард Роберт Ирвин понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Стивен Костиган - 21. Честь корабля своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Говард Роберт Ирвин - Стивен Костиган - 21. Честь корабля.
Ключевые слова страницы: Стивен Костиган - 21. Честь корабля; Говард Роберт Ирвин, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Бабушкины Сказки для взрослых детей. Мальчик, который мог всё http://www.alted.ru/pisatel/10986/book/43728/mogilevskaya_angelina/babushkinyi_skazki_dlya_vzroslyih_detey_malchik_kotoryiy_mog_vse 
 Отброшенная в прошлое http://www.alted.ru/pisatel/9354/book/34741/emerson_ketti_linn/otbroshennaya_v_proshloe