АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 вежливый персонал 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице сайта находится литературное произведение Чаинки автора, которого зовут Алешковский Юз. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Чаинки в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Алешковский Юз - Чаинки без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Чаинки = 83.3 KB

Алешковский Юз - Чаинки - скачать бесплатную электронную книгу




Аннотация
«Щедрость Юзова дара выразилась в количестве написанного и сочиненного им, в количестве осчастливленных им читателей и почитателей. Благодаря известным событиям творчество Юза вышло из подполья, и к ардисовским томикам добавились скромные и роскошные издания на исторической родине. Его прочли новые поколения, и, может быть, кто-то сумел преуспеть в бизнесе, руководствуясь знаниями о механизмах, управляющих процессами, происходящими в нашем славном отечестве, почерпнутыми из его книг. А может быть, просто по прочтении – жить стало лучше, жить стало веселее».
Ольга Шамборант
Юз Алешковский
Чаинки
ЧАИНКА ПЕРВАЯ
«Боингу» легче и быстрей было взлететь, чем мне поверить в то, что мы с Ирой летим в Китай. На поезде с такими вот делами все проще. Смена пейзажей географических и этнических, мелькание разнозычных всяких названий подтверждают факт вашего перемещения в пространстве и движения к желанной цели. А между небом и землей – что там приметишь?
И все-таки летим мы в Поднебесную. Летим, а я вдруг закомплексовал. Ну что, сокрушаюсь, знаю я о Китае? Философию и поэзию знаю лучше, чем историю и географию. Этнография? Ни в зуб ногой, как говорят ортопеды и дантисты.
Мифология?
Понаслышке-поначитке. Порох, компас, писчая бумага, книгопечатание (задолго до Гутенберга и Ивана Федорова), шелк, лапша, стыренная, говорят, в сычуаньской таверне гением промышленного шпионажа Марко Поло и навеки пустившая корни в желудках итальянцев… Что еще? Фарфор… два-три урожая риса в год… Боксерское восстание, про которое я сказал училке на уроке истории, что оно было протестом китайских боксеров против введения английскими захватчиками канатов на ринге и кожаных перчаток… зверства оккупантов-японцев… победоносный поход Мао против клики Чан-Кай-ши и распроклятого врага народов дяди Сэма… затем опять же Москва-Пекин, Москва-Пекин, русский с китайцем братья навек… под знаменем свободы… пельмени и трепанги в ресторане «Пекин»… клевые бостоновые брючки, купленные на первый гонорар… Вот и все. Скудноваты мои знания.
Зато, утешаю себя инфантильно, кое-что по Китай и китайцев узнал раньше, чем о германских фашистах, англо-французских империалистах и японских шпионах…
Москва. Сокольники. Мне пять лет. Осень. Скоро день моего рождения. Иду с мамой первый раз в жизни в китайскую прачечную по Всесвятской улице, золотой и багровой от листвы. Совершенно не могу понять, зачем ее недавно переименовали в честь какого-то дяди – нового советского святого, как допер лет через пятнадцать. Всесвятская… Идем с мамой по тихой осенней улице в китайскую прачечную. Лично я тащу в авоське огромную белую скатерть, на которую опрокинул банку туши. Если китайцы не отстирают пятна, сказала мама, ее выкинуть на помойку, и ты, мерзавец, не увидишь никаких гостей, никакого тебе не будет дня рождения… Никакого тебе не будет дня рождения… Довольно нелепые, устрашающие и, между тем, почему-то убаюкивающие слова в устах матери, даровавшей тебе всю эту великолепную жизнь… Впоследствии, полюбив нырять в глубины слов и фраз с поверхностных их значений, гораздо сильней почувствовал и смысл, и безмерный ужас той вполне безобидной бытовой фразы материнской. В самые тяжкие минуты жизни, когда невмоготу было от голодухи, холодрыги, резаных ран, хронического безденежья, несвободы и нелюбви, не молил судьбу ниспослать мне, к чертовой матери, смерть. А вот о том, чтобы никакого не было мне дня рождения, о бесконечном пребывании в Небытие, в гнездышке вечного покоя, в обители, далекой от рождений, смертей и дорог жизни, на которых если не сам бедствуешь, то немыслимо страдаешь от бедствий ближних и уродств человеческой истории, – об этом кайфе я, признаюсь, и нынче грешен грезить в часы бессонницы… грежу и… прекрасно, как это ни странно, засыпаю…
В китайской прачечной – влажная жарища, застит пар глаза, тошнотворно пахнет мылом… зато запашок свежевыглаженного белья и одежки дарует душе предчувствие ночи… захватывающе страшных сновидений… утренних сборов в гости…
Детство, каждый день его, если не час, – это ведь время открытий. И разговор, случайно подслушанный в очереди, станет частью кода, с помощью которого в свой час откроет мое сознание довольно простые смыслы жизненных, общественных и исторических явлений. Разговоры о них несчастные наши родители, дяди, тети и учителя, припугнутые драконом власти, тщательно табуировали. Мне так и виделись на этих явлениях черепа с костями и белые буквы: «не подходи – убьет!», как на электросиловых будках. «Китайцы, понимаете, не мы, – ворчливо говорил какой-то дядя, проверяя сохранность пуговичек на белой рубашке. – Без халтуры часов по двадцать пять в сутки вкалывают. На себя поскольку ишачат, а не на германский пролетариат и какую-то на нашу шею Клару Цеткин. Они и в социализме долго не задержатся, коммунизм отхреначат пятилетки за три, если, вроде нас, мечами, шашками и саблями глотки перережут капиталу с помещиками, а всяким нахлебникам по классу кукиш покажут». – «Знаете, товарищ, в голове у вас каша, да и язык ваш длинный не мешало бы Органам укоротить тем же самым мечом» – сказал кто-то. Тут мама сдала в стирку белье и скатерть, быстро вытащила меня на улицу… пробовал упереться, меня взволновали чьи-то перерезанные глотки… каша в голове у дяди… Органы, зачем-то укорачивающие мечами длинные языки…
Так-то вот вошла в мою жизнь и в память загадочная страна Китай и обитатели ее, китайцы, вкалывающие по двадцать пять часов в сутки. Потом была дивная сказка о соловье императора, навеки ставшая прививкой душе, певчей глотке и сознанию любви к свободе и ненависти к любого рода решеткам.
Потом было ожидание прихода в наш двор необыкновенно добродушного старика-китайца с мешком, полным свистулек, трещоток, мячиков, языков-ленточек, калейдоскопов, проволочных головоломок, бамбуковых палочек для сборки летающих драконов… Все это мы выменивали у него на банки-склянки, водочные бутылки и разную рухлядь, стыренную из бабушкиных и материнских заначек… Потом, в школе, были странные слова: Гоминдан…
Нанкин… Пекин… Чан-Кай-ши… А шанхаями мы называли общаги, перенаселенные молодыми провинциалами – по-нынешнему, лимитой, – мудро решившими строить заветный коммунизм не в полуголодной глубинке, а в сравнительно сытой Москве… Потом победили проклятого фюрера и коварных японцев, и повсеместно загремела довольно тошнотворная песня: Москва-Пекин!
Москва-Пекин! Идут, идут, идут наро-оды за братский мир, за светлый, кажется, труд под знаменем свобо-оды… помню кадры кинохроники… приезд Мао в Москву… объятия его с дряхлеющим Сталиным…
Но вот и Сталин подох, правда, успев начать вместе с Мао заварушку в Корее. На мое счастье он подох за год до конца моего срока, хотя до мгновения выхода за ворота лагеря мне опять-таки трудно было в это поверить… Хрущевская оттепель… глухие злобные разговоры в очередях… уже не о нахлебничающем германском пролетариате, а о халявщиках-китаезах… снова миллиард, понимаете, косоглазых рыл обкармливаем, ишачим тут на них… товарняк пшеницы за товарняком станков гоним на восток, Москва-Пекин, мать ихнюю так вместе с Москвой-Пхеньяном-Ханоем-Гаваной… а мы тут гоняем как проклятые Тамбов-Москва, Тула-Москва, Калинин-Москва, за колбасой, понимаете, и сосисками туда-обратно…
Тогда-то и стали доходить до меня во всех отношениях самоубийственные для России смыслы экстремистской политики пролетарского интернационализма и поддержки национально-освободительной борьбы народов против мирового капитала.
До кризиса имперской системы, нажившей дюжину грыж от неподъемности идиотских мегаломанских программ партии, было не так уж и далеко… Именно в те времена друг мой, Дод, царство ему Небесное, приобщил меня к поэзии гениев старого Китая Бо-Дзю-и, Ду-Фу, Ли-Бо, а умная и образованная писательница дала почитать Лао Цзы, великого философа и мудреца, ставшего основателем чуть ли не всеазиатской религии даосизма.
И вдруг – вдруг перестала звучать железнодорожно-пропагандистская песенка МОСКВА-ПЕКИН… МОСКВА-ПЕКИН… русский с китайцем братья навек… идут-идут, идут наро-оды… Вдруг ни с того вроде бы ни с сего разными путями пошли народы…
Два великих народа, вернее, поганые компартии двух великих народов, советского и китайского, стали смертельными врагами – смертельными настолько, что закидывали друг друга свинцом и гранатами на полуострове Даманском, а накал их политической бойни друг с другом стал поистине омерзительно говнистым. Дружба навек обернулась малопонятной враждой.
Некоторые из смыслов происходившего доходили до нас после ловли в эфире «Свободы» и иных – дружественных, на всегдашний мой взгляд, голосов.
Обыватель в очередях вздохнул: макароны появились на прилавках… муку стали чаще давать… не говори, Петрович, китаец ох как хитер, сегодня ты ему атомную бомбу дашь за копейку-другую, а он тебе ею промеж глаз врежет 22 июня ровно в четыре часа… Никита прав, косоглазые спят и видят, как влупляют нам аж до Урала, а там мы, добренькие, и сами рассыпемся…
Думаю, что если бы в одной из своих жизней душа моя не побывала во плоти какого-то китайца и если бы она же, душа моя, не приютилась однажды по воле ангелов в теле русской женщины, обожавшей готовить борщи, котлеты, квасить капусту, солить грибочки, огурцы и так далее, то с чего бы вдруг, еврей в сегодняшнем своем воплощении, так неистово болел за судьбу России, ставшей несчастной заложницей садистической Утопии? С чего бы так болеть мне и переживать за Китай в годы, когда совершенно обезумел он под водительством фактически безграмотного крестьянина Мао и вляпался в кровавую кашу партийного беспредела, всамделишно означавшего – как и для России беспредел ленинско-сталинский – только одно: скатывание кубарем вниз по лестнице многовековой социо-культурной, точней говоря, духовной эволюции – с чего бы?
В те годы даже в мечтах не видел себя туристом, путешествующим по Китаю. Какое там! Даже в мыслях у меня не было отправиться, скажем, в братскую Болгарию. Судимость. Наверняка я был известен нашим славным чекистам как хулиганствующий антисоветчик. Впрочем, если бы и предложили мне тогда смотаться на пару недель в Китай… Извините, сказал бы я, сие не для моих нервишек, не для моей души, не для моих очей… Да вы что? Тур по стране, где Мао вместе с бандами хунвейбинов насилует родной народ, для меня столь же отвратителен, как въезд задним ходом в начало кровавых двадцатых российских годочков…
В общем, я даже не наделся свалить куда-нибудь подальше от лживого застойного смрада нашей общесоюзной помойки. Да вот случилось такое, во что тоже поначалу не верилось! Сначала евреям, давно приученным историей к дальним перелетам, дало или Время или Господь Бог – что, впрочем, одно и то же – возсть свить гнезда в Израиле. Многие не преминули разлететься по всему миру. Я свалил с семьей в Америку. А вскоре случилось вообще нечто самое невероятное. Вскоре не Горбачев, а все оно же, всесильное Время, взяло да и дало по сопатке химерическим планам партии – партии банкротов, у которой еще в двадцатых поехала крыша.
Вдруг, уже в Америке, меня ни с того вроде бы, ни с сего, потянуло на стишки. Я ведь полагал, что навсегда завязал со стишками после сочинения дюжины милых моей душе песенок. Да вот снова потянуло меня в Штатах на стишки. Я и накропал несколько трехстиший и пятистиший, помимо моей воли обретших такую форму и такое звучание, что во внешности Музы этих стишков совсем не осталось, как мне показалось, черт, прежде мне знакомых: Всей туши мира не хватит обрисовать его же пороки. Употреблю-ка ее до последней капли на дуновение ветра в заиндевелых стеблях осоки, куда-то унесших перышко с одинокой, озябшей цапли…
А вот еще: Снегопад сотней псов завывает под дверью, в печке тяга пропала, закисло вино. Развалилась, как глиняный чайник, Империя, императорский двор и министры – говно. Белый гусь, бедный гусь, не теряй столько перьев. Нашел возле дома одно, вот – скрипит, как снежок на дороге, оно…
Вот так Муза моя милая стала вдруг похожей на китаянку. Конечно, это произошло не только от вечной моей любви к видам, звучанию и вообще к духу традиционной китайской поэзии, точнее говоря, к дивному ее характеру, исполненному мудрой сдержанности и немногословности. Но – будет о стихах.
Заметки о путешествии в Китай мне хотелось бы назвать ЧАИНКАМИ. Пока ЧАИНКИ эти, так сказать, только еще завариваются, скажу, что если бы мы с Ирой пожертвовали одной из поездок в Италию или в Германию, то слетали бы в Китай гораздо раньше. Но дело было, думается, не в бабках и не во времени. В обрез, как говорят евреи, хватило бы нам и того и другого при нашей неприхотливости и умении бродяжничать по пространствам стран свободных.
Дело, наверное, было в бессознательном страхе перед страной, хоть и решительно наплевавшей на марксистско-ленинскую бредятину великого кормчего, страной, во время опомнившейся от дикого безумия и со страшной силой рванувшей по пути реформ, но оставшейся как бы то ни было под железной пятой партийных властей и догматической идеологии.
Живуч дракон идеологии, весьма, к сожалению, живуч. И сдав часть позиций, не перестает ведь упырская эта идеологи придавать законный характер тоталитарной власти партии и утверждать историческое превосходство пресловутой диктатуры пролетариата над распутными демократиями так называемого свободного мира. Хотя ясно нам было, что партийная говорильня – говорильней, надстройка – надстройкой, а перестройка-то пресловутого базиса начата – пошла она, на удивление стран и народов, пошла!
Когда Горбачев, по горделивому своему недомыслию, начал с самого легкого – с перестройки надстройки, то есть не с дел самых что ни на есть насущных, а с обольстительной гласности, китайцы, не залазя в чудовищные долги и прибегнув не к шоковой терапии, но к щадящей простой народ социальной акупунктуре, обеспечили себе сытую жизнь и начали крепить фундамент новой экономики. И вдруг – на тебе: кровавая трагедия на главной площади Пекина.
Тошно стало на душе. Жив дракон, снова, сволочь жаждет бифштексов по-танкистски с кровью, хотя по-иному мотивирует вампирские свои закидоны.
Вновь испытали мы к нему с Ирой ненависть и непревозмогаемую гадливость.
Чего от дракона ожидать? Подлянок, затейливо азиатских по форме и омерзенно совковых по содержанию? Повсюду, думаем, там в Китае гебисты, стукачи, сексоты, чокнутые маоистские фанаты да чумоватые ксенофобы, наверняка испытывающие к русским еще большую ненависть, чем к американам. Некоторый страх был у меня и перед бытовой житухой в Китае, немыслимая коммунальность которой усиливалась в воображении картинами скопления на улицах многомиллионных толп. Очередищи в забегаловки еще огромней, небось, чем в Ялте, а о трамваях в часы пик лучше вообще не думать… Из-за незнания языка были у нас страхи, оказавшиеся, в отличие от многих надуманных страхов, вполне обоснованными. Кроме того, знакомые американские бабуси, привыкшие разбивать бивуаки в Хилтонах, Шератонах и Мариоттах, запугивали нас всякими сюрреальными ужасами насчет первобытных сортиров, завалов нечистот на улицах, заразой в питьевой воде и вообще чудовищной нечистоплотностью населения, особенно в провинции.
Кстати, чем больше меня запугивают, тем отчаянней я смелею. Для того, чтобы страхи остались позади, необходимо их обогнать. Прекрасно, скажу вам, вдруг вырваться в открытое море приключений, чувствуя, как пьянит душу игривый бесенок риска и стародавняя страсть к путешествиям! Заметим, что два эти чувства воздействуют на различные, быстро размножающиеся в психике человека страхи: мощней, чем пенициллин на бациллы всякой гнусной заразы. Я вообще всю жизнь говорю и себе и друзьям: не можешь поверить – рискни, ибо рискуют для того, чтобы поверить…
Короче говоря, летим мы с Ирой, летим, и тем не менее, повторяю, все еще не верится, что в Китай мы летим, в Китай! Славно! Только вот, черт возьми, почему все-таки не бывает так, что ум с душою редко когда начисто освобождаются от крупных фобий и всяких мелких страшков? В полете про страх высоты забыл, читая занятный шпионский роман Ле Карре, зато нет-нет, а забредала в голову мысль, что летим мы хоть и по другому маршруту, чем тот самый несчастный южнокорейский боинг, гнусно сбитый Софьей Власьевной, уже, слава Небесам, агонизировавшей совместно с почками генсека Андропова, но все-таки… парность несчастных случаев – вещь не такая уж редкая в природе… если беда одна не ходит, то одна она и не летает…
Однако при взгляде на прелестных стюардесс-кореянок страхи мои идиотские не просто развеивались, но преображались в чувство необыкновенной утвержденности в воздухе.
Аляска. Пересадка. Опять же из страха перед ядовитостью халтурных китайских спиртов, проклинаемых российской прессой, беру в безналоговой лавке полгаллона старого ирландского виски – не правда ли, милы эти словесные звуки, так и булькают они аллитерационно в горле, словно само великое и любимое мое зелье… На первое время, думаю, хватит, а там – разберемся что к чему, может быть, до «Березок» шанхайской торговой зоны доберемся или до Гонконга, где, слава тем же Небесам, акула капитала все еще гуляет по буфету, а у членов китайского политбюро хватает ума не вступать с этой хитрой рыбой в последний решительный бой. Кроме того, нынешние вожди Китая хранят как зеницу ока целый ряд других мудрых заповедей башковитого Ден Сяо Пина.
Летим. Постепенно развеивается в небесах лукавое неверие в это. Нам здорово повезло: во-первых, боинг был таким полупустым, что даже северокорейскому генштабу явно не имело никакого смысла сбивать его ракетой.
Во-вторых, меня наконец-то сморило, потом добило таблеткой снотворного, а поспать в полете аж до пересадки в Сеуле – это как месяц подряд покемарить на лагерных нарах до выхода на свободу.
И вот – Сеул. Аэропорт – пошикарней иного американского. Стакан виски не взбодрил бы меня после 16 часов полета так, как взбодрила в забегаловке тарелка лапши с огненным перцем и разным гадом морским…
Снова взлетели, снова сели. Наконец-то мы в Пекине.
Первое удивление, ну просто никак не вяжущееся с ужасами, наболтанными нашими бабками-туристками:

Алешковский Юз - Чаинки -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Чаинки автора Алешковский Юз понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Чаинки своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Алешковский Юз - Чаинки.
Ключевые слова страницы: Чаинки; Алешковский Юз, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Рыбас Екатерина http://www.alted.ru/pisatel/6778/ryibas_ekaterina 
 Сказки Плещеева озера http://www.alted.ru/pisatel/5234/book/53178/petrushevskaya_lyudmila_stefanovna/skazki_plescheeva_ozera