АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 гостиница шератон калуга      alcodream магазин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Коу Джонатан

Дом сна


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Дом сна автора, которого зовут Коу Джонатан. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Дом сна в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Коу Джонатан - Дом сна без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Дом сна = 443.61 KB

Коу Джонатан - Дом сна - скачать бесплатную электронную книгу




Аннотация
`Дом сна` - ироничный и виртуозно написанный роман о любви, одиночестве, утрате и безумии.
У героев Коу запутанные отношения со сном - они спят слишком мало, слишком много, не спят вовсе, видят странные сны, не видят снов никогда... Двенадцать лет назад нарколептичка Сара, кинофанат Терри, маниакальный Грегори и романтик Роберт жили в мрачном особняке Эшдаун, где теперь располагается клиника по лечению нарушений сна. Жизнь разбросала их в разные стороны, но они по-прежнему связаны прочными нитями бессонницы и снов. После ряда странных и поразительных событий, чрезвычайно напоминающих запутанное сновидение, все четверо снова оказываются в Эшдауне и запускают пружину сюжета, который продуман с такой тщательностью, что большинство современных романов выглядят в сравнении с `Домом сна` зарисовками начинающих импрессионистов.
Джонатан Коу - замечательный рассказчик, он подчиняет свои романы единому замыслу, когда абсолютно все: случайные встречи, внезапное появление памятных предметов - оказывается в конце плотно подогнано, а самые несерьезные разговоры наделены большим смыслом.
Критики единодушно связывают с Джонатаном Коу будущее английской литературы. Его стиль - энергия, нежность, душевное тепло и комизм. Помимо прочих достоинств, `Дом сна` обладает еще и удивительной гипнотической силой.
ДОМ СНА
Джонатан КОУ
Предисловие к русскому изданию
Роман «Дом сна» написан преимущественно в 1995-1996 годах и первоначально задумывался как исключительно юмористическое произведение. Мрачность и грусть, обнаруженные в книге некоторыми читателями, пробрались туда без моего ведома. Но мне думается, это хороший признак - когда роман живет независимой жизнью и устраивает автору сюрпризы.
Тогда я только что закончил свой четвертый роман «Какое надувательство!», сатирическую панораму эпохи Тэтчер, и эта работа была более долгой и сложной, чем все сделанное мной прежде. Было бы слишком театрально, утверждать, что я творчески выдохся, но все же мне хотелось переключиться на что-то более простое и камерное. Вдохновленный собственной склонностью к лунатизму, я решил написать комедию-фарс, действие которой происходит в клинике для страдающих нарушениями сна, мне захотелось беззлобно посмеяться над причудами лунатиков, над людьми, которые разговаривают во сне, над теми, кто страдает бессонницей, над храпунами и нарколептиками.
Увы, ничего не вышло. У меня уже выработался вкус к фуговому, полифоническому повествованию, и сидящий внутри меня дьявол побудил вставить в роман побочную сюжетную линию, основанную на давнем замысле, который я много лет назад отложил в сторону: историю о мужчине-гетеросексуале, который без памяти влюблен в женщину-гомосексуалку. Я даже начал подозревать, что на каком-то глубинном уровне эта история тесно связана с темой сна и сновидений. Кто знает, может, сон и любовь - это одно и то же?
Я редко запоминаю собственные сны: может, раз шесть-семь в год, да и то, если повезет. Но если такое случается, то сны эти дают мне мощный эмоциональный заряд. По-моему, такую штуку, что именуется эротическим сном, я не видел уже лет десять, хотя я и не глубокий старик - мне сорок один. Но иногда мне снится друг - мужчина или женщина - и в нем столько любви и нежности, что, проснувшись, я первым делом рвусь встретиться с этим человеком, поговорить с ним по телефону или хотя бы отправить ему письмо по электронной почте. Иногда эти сны бывают исключительно яркими. Однажды мне приснилось, будто мой близкий друг сообщил мне о смерти матери. Опечаленный его утратой, я на следующее утро сел и принялся составлять письмо с выражением соболезнования. Написав половину письма, я вышел из дома выпить кофе, и бредя по лондонским улицам, вдруг подумал - а что, если эта смерть мне всего-навсего (всего-навсего!) приснилась. Я позвонил другу, и он ответил мне веселым голосом, совсем не похожим на голос человека, у которого накануне умерла мать. Я облегченно вздохнул и выбросил письмо, подумав, сколько черного юмора было бы в ситуации, если бы я дописал и отправил его, а мой друг на следующий день прочел бы послание в совершеннейшем недоумении.
Вот так получились две главных темы книги: сны, столь яркие, что мы не можем отличить их от действительности, и сны такой эмоциональной силы, что они могут навсегда изменить ваше отношение к человеку. Я поймал себя на том, что пишу какую-то не правильную любовную историю, где наиболее значительные события происходят не тогда, когда персонажи бодрствуют, а когда они спят.
Что касается юмора, то я обнаружил - в который раз - что просто не могу не вставить его в свою книгу. Моя теща - высококвалифицированный библиотекарь, специалист по медицинской литературе, очень занятой человек - рассказала мне о конференции, куда была вынуждена пойти вместе с рядом других столь же занятых личностей, дабы познакомиться с новейшими разработками в области менеджмента, и они несколько часов выкладывали фигурки из спичек и лепили из пластилина. Этот гротескный пример показался мне настолько симптоматичной тенденцией современного западного общества - насильственное внедрение нелепых и неуместных представлений об управленческой «эффективности» в государственные службы - что я не мог удержатся и создал на его основе эпизод. Сходным образом обнаружив, что роман мой посвящен еще и кино (фильмы и сновидения - это во многом одно и то же, экзотическое визуальное заблуждение, которым мы наслаждаемся в темноте), я оказался втянут в полемику о смерти европейского художественного кино и в рассуждения о том, как в течение последних тридцати лет оно было стерто с лица земли Голливудом с его циничными рецептами и безжалостным меркантилизмом, который, словно раковая опухоль, с воинственной решимостью распространил свое влияние на весь земной шар.
И таким образом, как вы можете видеть, мой роман превратился в нечто большее, чем маленькая и радостно сюрреалистическая комедия о нарушениях сна. Ей даже грозила опасность войти в неуправляемый штопор. Поэтому я решил прекратить придумывать все новые и новые линии, а вместо этого сесть наконец за работу над книгой.
Джонатан Коу
Лондон,
10 октября 2002 г .
Уведомление автора
Нечетные главы романа относятся преимущественно к 1983-1984 годам.
В четных главах романа действие происходит в последние две недели июня 1996 года.

- Я действительно путаюсь во времени. Если из-за сильного потрясения человек перестает чувствовать… - Она замолчала, сделала над собой усилие и торопливо продолжила:
- …то он перестает чувствовать. Эпохи и мгновения меняются местами. И обычный счет времени теряется.
Розамонд Леманн. «Гулкая роща»
БОДРСТВОВАНИЕ
1
Было совершенно ясно, что это их последняя ссора. Но хотя он ждал чего-то подобного уже несколько дней, а то и недель, сдержать гнев и возмущение все-таки не удалось. Она была не права, но отказывалась признать свою не правоту. Всякий его довод, всякая попытка примириться и воззвать к благоразумию выворачивались наизнанку и обращались против него. Как она смела попрекать его за тот невинный вечер в «Полумесяце», что он провел с Дженнифер? Как она смела назвать его подарок «жалким», да еще уверять, будто у него «бегали глаза», когда он его вручал? И как она смела заговорить о его матери - не о ком-нибудь, а о матери - как смела она обвинить его, что он слишком часто навещает мать? Словно сомневалась в его зрелости, в его силе, даже в его мужественности…
Он невидяще смотрел перед собой, не замечая ни окружающих предметов, ни пешеходов. Сука, подумал он, вспомнив ее слова. И вслух, сквозь стиснутые зубы выдохнул:
- СУКА!
И почувствовал себя немного лучше.
***
Эшдаун, огромный, серый, внушительный, высился на мысу в каких-то двадцати ярдах от отвесной скалы; он стоял здесь уже больше ста лет. Целыми днями вокруг его шпилей и башенок с хриплым причитанием кружили чайки. Целыми днями и ночами о каменную преграду неистово бились волны, порождая в студеных комнатах и гулких коридорах старого дома непрерывный рев, словно где-то рядом неслись тяжелые грузовики. Даже самые необитаемые уголки Эшдауна - а необитаемы ныне большинство из них - никогда не ведали тишины. Наиболее приспособленные для жизни помещения скучились на втором и третьем этажах, окна выходили на море, и днем комнаты заливал холодный свет. В Г-образной кухне на первом этаже было три маленьких окошка и низкий потолок, отчего там всегда царил полумрак. Суровая красота Эшдауна, противостоявшая стихии, попросту маскировала то, что дом, в сущности, был непригоден для жизни.
Соседские старики могли припомнить - не слишком веря своим воспоминаниям, - что некогда особняк принадлежал семье из восьми-девяти человек. Но пару десятилетий назад дом перешел к новому университету, и сейчас в Эшдауне обитало около двух дюжин студентов: население переменчивое, как океан, что начинался у подножия скалы и тянулся до самого горизонта, в болезненном беспокойстве вздымая тошнотворно зеленые волны.
***
Спрашивали эти четверо разрешения присесть за ее столик или нет? Сара не помнила. Вроде бы они спорили, но Сара не слышала, о чем идет речь, хотя голоса и пробивались до ее сознания - то нарастая, то затихая сердитым контрапунктом. В эти минуты реальным было для нее лишь то, что она видела и слышала у себя в голове. Одно-единственное ядовитое слово. И глаза, полыхнувшие необъяснимой ненавистью. И ощущение, что слово не столько произнесли, сколько им в нее харкнули. Та встреча… сколько же она длилась - две секунды? меньше? - но в памяти Сара прокручивала ее уже больше получаса. Эти глаза, это слово… от них теперь очень долго не избавиться. Даже теперь, когда люди вокруг говорили все громче и оживленнее, Сара чувствовала, как ее захлестывает очередная волна паники. Она прикрыла глаза от внезапной полуобморочной слабости.
Напал бы он на нее, думала она, не будь Хай-стрит такой оживленной? Затащил бы в подворотню? Разорвал бы на ней одежду?
Она подняла кружку с кофе, поднесла к лицу, заглянула внутрь. Маслянистая поверхность мелко подрагивала. Она крепче сжала кружку. Жидкость перестала колыхаться. Руки у нее больше не дрожали. Все позади.
Еще одна возможность - что если ей все это приснилось?
- Пинтер!
Это слово первым проникло в ее сознание. Сара сосредоточилась и подняла глаза.
Имя произнесли с усталым сомнением - говорила женщина, которая в одной руке держала стакан с яблочным соком, в другой - зажженную сигарету. У нее были короткие угольного цвета волосы, чуть выступающая челюсть и живые темные глаза. Сара смутно припомнила, что видела ее и прежде - здесь же, в кафе «Валладон», - но имени не знала. Чуть позже стало ясно, что женщину зовут Вероника.
- Как это типично, - добавила женщина и затянулась, прикрыв глаза. Она улыбалась: похоже, спор забавлял ее - в отличие от худого бледного студента, с серьезным видом сидевшего напротив.
- Люди, которые ни черта не смыслят в театре, - продолжала Вероника, - всегда талдычат о величии Пинтера.
- Ладно, - сказал студент. - Согласен, его переоценили. С этим я согласен. Но это лишь подтверждает мою точку зрения.
- Подтверждает твою точку зрения?
- Послевоенная театральная традиция Британии, - сказал студент, - настолько… этиолирована, что…
- Чего? - произнес голос с австралийским акцентом. - Это еще что такое?
- Этиолирована, - повторил студент. - Столь этиолирована, что в британском театре имеется лишь одна фигура, которая…
- Этиолирована? - упорствовал австралиец.
- Не обращай внимания, - сказала Вероника, еще больше расплываясь в улыбке. - Он пытается произвести впечатление.
- Но что значит это слово?
- Посмотри в словаре, - отрезал студент. - Моя точка зрения заключается в том, что в послевоенном британском театре есть лишь одна фигура, которая может претендовать на какую-нибудь значимость, но даже ее переоценили. Чрезмерно переоценили. Ergo, театру конец.
- Эрго? - переспросил австралиец.
- С театром покончено. Он больше не может ничего предложить. Театру нет места в современной культуре - ни в этой стране, ни в любой другой.
- И ты хочешь сказать, что я даром трачу время? - спросила Вероника. - Что я совершенно не улавливаю Zeitgeist?
- Именно. Тебе нужно немедленно сменить специализацию и заняться изучением кинематографа.
- Как ты.
- Как я.
- Что ж, интересно, - сказала Вероника. - И что же ты хочешь сказать? С одной стороны, ты полагаешь, что раз я интересуюсь театром, значит, я его изучаю. Ошибаешься: я учусь на экономическом. И потом, это твое убеждение, будто ты обладаешь некой абсолютной истиной… в общем, я нахожу, что это весьма мужское качество. Мне больше нечего добавить.
- Так я мужчина, - заметил студент.
- А Пинтер - твой любимый драматург, и это весьма показательно.
- Чем же?
- Он пишет пьесы для мальчиков. Для умных мальчиков.
- Но искусство универсально. Все истинные писатели - гермафродиты.
- Ха! - презрительно выдохнула Вероника и затушила сигарету. - Ладно, поговорим о гендерных вопросах?
- Я думал, мы говорим о культуре.
- Одно неотделимо от другого. Гендерные различия - всюду.
Теперь засмеялся студент:
- Это одно из самых бессмысленных утверждений, которое я когда-либо слышал. Ты хочешь говорить о гендерных различиях только потому, что боишься говорить о высоком.
- Пинтер интересен только мужчинам, - сказала Вероника. - А почему он интересен мужчинам? Потому что он женоненавистник. Его пьесы взывают к женоненавистничеству, запрятанному в глубине души всякого мужчины.
- Я не женоненавистник.
- Ну да. Все мужчины ненавидят женщин.
- Да ты сама в это не веришь.
- Еще как верю.
- И считаешь всех мужчин потенциальными насильниками?
- Да.
- Ну вот, еще одна бессмыслица.
- Смысл весьма прозрачный. У всех мужчин есть задатки насильника.
- У всех мужчин есть орудие насилия. Это не одно и то же.
- Речь не о том, что все мужчины обладают необходимым… оборудованием. Я говорю, что нет такого мужчины, который не испытывал бы в самом мрачном уголке своей души глубокой обиды - и зависти - к нашей силе, и обида эта иногда переходит в ненависть, а потому способна обернуться насилием.
Последовала короткая пауза. Студент что-то промямлил и тут же затих. Потом снова заговорил и снова умолк. В конце концов, не придумал ничего лучшего, чем:
- Да, но у тебя нет доказательств.
- Вокруг полно доказательств.
- Да, но у тебя нет объективных доказательств.
- Объективность, - сказала Вероника, закуривая снова, - это мужская субъективность.
Долгую и отчасти даже благоговейную тишину, наступившую после этого вердикта, нарушила Сара:
- Мне кажется, она права.
Сидевшие за столом разом повернулись к ней.
- Не по поводу объективности… в общем… я никогда об этом не задумывалась… но я хочу сказать, что мужчины по сути своей - действительно враждебные существа, и никогда не знаешь, когда эта враждебность… выплеснется наружу.
Вероника встретилась с ней взглядом.
- Спасибо. - Она повернулась к студенту:
- Видишь? Поддержка по всем фронтам.
Тот пожал плечами.
- Обычная женская солидарность.
- Нет, понимаете, со мной именно так и случилось, - запинаясь и торопясь, бормотала Сара. - Как раз такой случай, о котором вы говорите… - Она опустила взгляд и увидела, как ее глаза мрачно отражаются в маслянистой поверхности кофе. - Прошу прощения, я не знаю, как вас зовут… Даже не знаю, зачем вмешалась в вашу беседу. Лучше я пойду.
Она встала и поняла, что зажата в самом углу: край стола врезался ей в бедра; она неловко, бочком, протиснулась мимо австралийца и серьезного студента. Лицо ее горело. Сара не сомневалась, что они смотрят на нее, как на чокнутую. Пока она шла к кассе, никто не произнес ни слова, но отсчитывая мелочь (Слаттери, хозяин заведения, с отстраненностью запойного книгочея сидел в своем углу), Сара почувствовала, как чья-то рука коснулась ее плеча; она обернулась и увидела Веронику. Та улыбалась смущенно и чуть просительно - резкий контраст с тем воинственным оскалом, которым она одаривала своих оппонентов за столиком.
- Послушай, - сказала Вероника, - я не знаю, кто ты и что с тобой стряслось, но… мы можем поговорить об этом, когда захочешь.
- Спасибо, - ответила Сара.
- Какой курс?
- Уже четвертый.
- А, так тебе год только остался?
Сара кивнула.
- Живешь в студгородке?
- Нет. В Эшдауне.
- Вот как. Может, тогда так или иначе встретимся.
- Наверное…
Сара заторопилась к выходу, пока эта дружелюбная и странная женщина не успела сказать что-нибудь еще. После мрачного и прокуренного бара солнечный свет слепил глаза, а воздух был свеж и солоноват. По улицам текли ручейки покупателей. В обычный день приятно пройтись домой пешком, вдоль скал - прогулка долгая и почти все время в гору, но стоит сладкой боли в ногах и рези в легких, хорошенько проветренных чистым воздухом холмов. Но сегодня день был не из обычных; Сара и думать не хотела ни о пустынной тропе, ни об одиноких мужчинах, что могут шагать издалека навстречу или сидеть на скамейках и нагло ее разглядывать.
Истратив сумму, на которую могла бы ужинать неделю, Сара доехала до дому на такси и всю вторую половину дня провела в постели, но оцепенение так и не рассосалось.
***
ПСИХОАНАЛИТИК: Что в этой игре вас больше всего тревожило?
ПАЦИЕНТ: Не знаю, насколько уместно слово «игра».
ПСИХОАНАЛИТИК: Вы сами выбрали его минуту назад.
ПАЦИЕНТ: Да. Просто я не знаю, насколько оно уместно. Наверное, речь шла о…
ПСИХОАНАЛИТИК: Это пока не важно. Он вам причинял физическую боль?
ПАЦИЕНТ: Нет. Нет, больно он мне не делал.
ПСИХОАНАЛИТИК: Но вы считали, что он способен причинить физическую боль?
ПАЦИЕНТ: Наверное… Где-то в глубине души.
ПСИХОАНАЛИТИК: А он знал об этом? Он знал, что вы считаете, будто когда-нибудь он причинит вам боль? Не в этом ли заключался весь смысл игры?
ПАЦИЕНТ: Да, возможно так оно и было.
ПСИХОАНАЛИТИК: Для него? Или для вас обоих?
***
Когда Грегори вернулся с вечеринки, Сара опять лежала в постели. В сумерках она ненадолго встала, надела халат и сползла по лестнице в кухню, но даже там ее продолжало колотить от внезапных приступов страха.

Коу Джонатан - Дом сна -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Дом сна автора Коу Джонатан понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Дом сна своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Коу Джонатан - Дом сна.
Ключевые слова страницы: Дом сна; Коу Джонатан, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Что случилось с эсминцем «Элдридж»? http://www.alted.ru/pisatel/2984/book/28607/nepomnyaschiy_nikolay_nikolaevich/chto_sluchilos_s_esmintsem_eldridj 
 Мэттью Скаддер - 09. Пляска на бойне http://www.alted.ru/pisatel/241/book/34955/blok_lourens/mettyu_skadder_-_09_plyaska_na_boyne