АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 metaxa цена 

 

возле подъезда ждет машина и нам нетрудно добраться до его квартиры, где есть и выпивка, и закуска, и место, в котором можно спокойно обсосать все детали предстоящей операции. Насколько я мог понять, он просто не хотел оставлять меня одного ни на миг, чтобы я не смог проверить историю с пудреницей и всем прочим, воспользовавшись элементарным телефоном. Наличие выпивки сразило меня наповал, и я согласился. По дороге мы обговорили самый важный для меня вопрос — гонорарный. Он хотел заплатить по принципу: вечером — пудреница, утром — деньги, но я заартачился и не соглашался ни в какую. Все-таки я вырвал у него два банкнота и согласие раскошелиться еще на два перед началом дела. Остальные я должен буду получить после того, как верну пудреницу. Чтобы показать, что мое доверие к нему не слишком велико, я сунул вырванные с боем казначейские билеты в конверт, написал на нем адрес директора моего банка и, выйдя на улицу, опустил в почтовый ящик. Что ж, если он попытается надуть меня, хоть эти два билета согреют мне душу.
На улице стоял восьмицилиндровый «паккард». Единственное, чем он мог похвастать, так это своей высотой. Я ожидал, что лимузин будет черный, блестящий, как бриллиант Германа, и железный, неказистый таз оказался для меня полной неожиданностью.
Я терпеливо ждал, пока Герман протиснется на заднее сиденье. Он не садился в машину, а напяливал ее на себя. Теперь я надеялся, что все четыре шины лопнут, но все обошлось благополучно. Удостоверившись, что сзади места для меня не осталось, я устроился рядом с шофером.
Проехав Оушн-авеню, мы двинулись по дороге, которая вела к подножию возвышенности, окружавшей город. Я не смог как следует рассмотреть шофера по той причине, что ловкач пригнулся к баранке, а его фуражка была надвинута на глаза. Пока мы катили в темноте, он не обмолвился ни единым словом.
Мы немного поплутали, потом свернули в ущелье и продолжили путь по неровной, поросшей кустарником с обеих сторон дороге. Время от времени нам попадались дома. Ни в одном из них не было освещенных окон.
Через непродолжительное время я оставил попытки запомнить дорогу, по которой мы ехали, и оставил всякую надежду на дополнительный гонорар плюс к тем двум бумажкам, которые я так предусмотрительно отослал в банк. Если бы толстяк снова пришел в мое бюро, я предпочел бы прелести банкротства, чем все это. Ни от кого, кроме него, я не слышал такой наглой и дурацкой лжи. Мне предстояло ограбить сейф. Для этого состряпан весь этот винегрет. Бедная, маленькая, голая женщина боится большого, злого миллионера, ха-ха-ха.
Я не поверил ни единому его слову. Просто Герман желает получить нечто из сейфа Бретта. Может, это и была пудреница, я не мог знать этого, но какая бы вещь там ни лежала, она была очень ценной для Германа. Вся эта история представлялась мне настолько опасной, что если выпутаюсь, то смоюсь без оглядки» У него хватило наглости предложить ограбить сейф Бретта за тот мизер, который он мне пообещал? Да, я взял деньги, но это еще не означало, что, поумнев, я не откажусь от этой авантюры. Он утверждает, что я — пройдоха. Возможно, но я не такой простофиля, каким кажусь с первого взгляда, и не собираюсь таскать каштаны из огня чужому дяде.
Вот что говорил я себе, и был уверен в правильности своих суждений.
Мы катили по дну ущелья. Стемнело. Сырость забралась даже в салон «паккарда». Свет фар рассеивался в тумане и затруднял видимость. Иногда из темноты и мрака доносилось кваканье, сквозь запотевшие окна машины луна казалась лицом покойника, а звезды — бриллиантовыми бусинками.
Внезапно машина свернула в сторону и углубилась в узкую аллею, с обеих сторон которой возвышалась каменная ограда. Еще через мгновение она остановилась, и я увидел освещенные окна, словно висящие в темноте. Все вокруг было спокойно, недвижимо и бездыханно, как в камере смертника тюрьмы Сан-Квентин. Свет фар брызнул на входную дверь, на каменных львов, присевших на задние лапы и, казалось, готовых прыгнуть в любую секунду. Входная дверь была усеяна головками медных гвоздей и выглядела достаточно прочной, чтобы выдержать прямой удар античного тарана, который я видел в каком-то псевдоисторическом боевике.
Шофер, подбежав к задней дверце, помог Герману выбраться. Свет упал на лицо, и мне удалось внимательно рассмотреть его. Что-то в этом крючковатом носе и толстых губах показалось мне знакомым. Я уже несколько раз видел этого человека, но не мог вспомнить где.
— Отведите машину, — приказал Герман, — и принесите сандвичи, да не забудьте предварительно вымыть руки, прежде чем хвататься за хлеб.
— Хорошо, мсье, — сказал шофер, бросив на Германа взгляд, полный ненависти. Я счел это полезным. Когда играешь в такие игры, необходимо знать, кто против кого.
Герман открыл входную дверь, и она проглотила его.
Я последовал за ним. Мы прошли через холл, в конце которого располагалась лестница. Двойная дверь вела в большой зал. Нас не встречала прислуга — никто, казалось, не заметил нашего прихода. Герман снял шляпу и сбросил пальто. И даже без этих атрибутов он имел достаточно внушительный вид.
На макушке у него наметилась лысина, а волосы были подстрижены так коротко, что их почти не было заметно.
— Входите, мистер Джексон, и чувствуйте себя как дома. Я вошел в большой зал за Германом. Когда мы шли с ним рядом, я походил на буксир, сопровождавший океанский лайнер.
Комната была обставлена двумя глубокими кожаными креслами, стоявшими перед камином. На вощеном паркете лежали персидские ковры. Вдоль стены, перед окном, стоял длинный резной стол с батареей початых бутылок и кучей немытых фужеров. Худощавый, элегантно одетый мужчина неожиданно возник из кресла.
— Доминик, это мистер Джексон, — сказал Герман. — А это — мой компаньон, мистер Паркер.
Мое внимание было приковано к бутылкам, но я кивнул, чтобы показаться любезным.
Паркер ответил мне тем же. Он изучал меня, и недовольная гримаса явно свидетельствовала, что мой вид ему не по душе.
— Ах да, детектив! — сказал он с усмешкой и посмотрел на свои ногти, как это делают женщины, когда посылают вас… погулять.
Я устроился в кресле и тоже принялся изучать его в свою очередь. Он был высок. Волосы цвета меди прилизаны назад. Длинное, узкое лицо, блеклые синие глаза и нежный подбородок, который скорее подошел бы женщине. Морщины у глаз и кожа, свисающая с подбородка, говорили, что ему давно перевалило за сорок. Те, кто предпочитают холеных щеголей, нашли бы его привлекательным. На нем был костюм из фланели жемчужного цвета, шелковая бледно-зеленая рубашка, бутылочного цвета галстук и туфли ему же в тон. Белая гвоздика украшала его бутоньерку. В тонких губах дымилась сигара с золотым ободком, Герман расположился перед камином. Он смотрел на меня отсутствующим взглядом.
— Хотите выпить? — спросил он и посмотрел на Паркера, словно ожидал от него разрешения. — Как вы думаете, дать ему виски?
— Сам себя обслужит, — сухо заметил Паркер. — Я не обслуживаю слуг.
— Вы имеете в виду меня? — поинтересовался я.
— Вас бы здесь не было, если бы не зелененькие, а тот, кого покупают, — слуга.
— Точно.
Я подошел к столу и обслужил себя таким количеством жидкости, в котором можно было утопить лошадь. В данном случае — белую.
— Закройте рот, когда вас не спрашивают, — отозвался Доминик, и лицо его перекосилось.
— Не горячитесь, Доминик, — сказал Герман. Хриплый, резкий голос возымел действие на Паркера, и он успокоился.
Наступила пауза.
Я взял стакан, отсалютовал Герману и выпил содержимое.
Виски было того же качества, что и бриллиант.
— Когда займемся делом? — внезапно спросил Паркер, не поднимая глаз.
— Завтра вечером, — ответил Герман. — Введите его в курс дела, а я пойду лягу.
Потом он обратился ко мне, подняв толстый, как банан, палец:
— Мистер Паркер расскажет вам, что надо делать. Спокойной ночи.
Я пожелал ему того же.
Подойдя к двери, он повернулся и посмотрел на меня еще раз.
— Мне бы очень хотелось, чтобы вы поладили с мистером Паркером. Я ему доверяю. Он объяснит вам все, что нужно, и каждое его слово равносильно моему приказу.
— Идет, — согласился я.
Мы слышали грузные шаги Германа, поднимающегося по лестнице. Комната, казалось, опустела.
— Ну что ж, — сказал я, — мое доверие тоже куплено.
— Мы здесь не развлекаться собрались, мистер Джексон. Паркер сидел в кресле выпрямившись, словно аршин проглотил.
— Вам заплатили за работу и заплатили хорошо, так что не потерплю наглости с вашей стороны. Понятно?
— Я пока получил лишь двести долларов, — сказал я улыбаясь. — Если я вас не устраиваю, отправьте меня обратно. Задаток, полученный мною, возместит время, которое я потерял, приехав сюда. Выбирайте.
В дверь постучали, и это дало ему время подумать. Он сказал «войдите» злобным голосом и спрятал сжатые кулаки в карманы.
Шофер в белой куртке, на пару размеров больше, чем требовалось, внес блюдо, на котором лежали сандвичи, нарезанные толстыми кусками.
Теперь, когда на нем не было фуражки, я его узнал. Он работал в порту. Коротыш с печальными глазами. Он был таким же новичком в своей работе, как и я. Войдя, он бросил на меня быстрый взгляд, и на его лице промелькнуло удивление.
— Что это значит? — спросил Паркер, указывая на блюдо.
Голос его был сухим, как стук бревна.
— Мистер Герман приказал принести сандвичи, сэр. Паркер встал и исследовал закуску, пренебрежительно приподняв один из ломтей с видом крайнего отвращения.
— Уж не думаете ли вы, что мы будем есть всякую дрянь! Почему вы не можете уяснить, что сандвичи должны быть тонкими, как бумага, темный вы кретин. Убирайтесь и принесите другие.
Он швырнул содержимое тарелки прямо в лицо слуге. Хлеб и курятина облепили лоб и щеки бедняги.
Он побелел, но остался неподвижным.
Паркер быстрым шагом отошел к окну. Резким движением отдернул занавеску и уставился в ночь, пока шофер не привел себя в должный вид.
— Мы не хотим есть, старина, — сказал я.
— Могли бы не отдавать приказы моим слугам, — бросил он через плечо вне себя от ярости.
— Если вы будете вести себя как старая неврастеничка, я пойду спать, а если хотите что-то сказать, то валяйте.
Паркер резко отошел от окна. От злости он почернел и подурнел.
— Я предупреждал Германа, что с вами будет тяжело, — сказал он, подавляя в себе эмоции. — Я говорил ему, чтобы он оставил вас в покое, — мелкий мошенник вашего сорта не принесет пользы в нашем деле.
Я ответил обезоруживающей улыбкой:
— Меня наняли, чтобы я сделал дело, и я его сделаю. Если вы хотите обсудить детали, давайте обсудим. К моему удивлению, он успокоился.
— Ладно, Джексон, спорить не буду. Он подошел к столу, вынул ящик и извлек из него рулон голубой бумаги. Слава богу, не туалетной. С него станется.
— План дома Бретта. Взгляните!
Я налил еще виски, выбрал из сигар на столе самую толстую, развернул рулон и принялся изучать.
Паркер склонился со мной рядом и показал служебный вход и место, где находится сейф.
— К сожалению, дом стерегут два охранника. Они бывшие полицейские, и у них отменная реакция. Кроме них есть еще и сигнализация, но она подведена только к окнам и сейфу. Я устрою так, что вы спокойно проникнете через служебный вход. Вот отсюда, — его палец уперся в план, — пройдете по коридору, подниметесь по лестнице к кабинету Бретта. Красным крестиком отмечен сейф.
— Постойте, постойте! — воскликнул я. — Герман не упоминал ни об охранниках, ни о сигнализации. Как же случилось, что красотка Руке не привела ее в действие?
— Видно, пряча кинжал в сейф, Бретт забыл включить защиту.
— Вы считаете, что она до сих пор отключена?
— Возможно, но рассчитывать на это не приходится.
— А охранники?
— Они ночуют не в доме, а в караульной сторожке в саду. Все это мне не нравилось: охранники, которые совсем недавно служили в полиции, система защиты и прочие мелочи, из-за которых можно запросто влипнуть.
— У меня есть ключ от служебной двери, — сказал Паркер. — Так что вам не придется пользоваться отмычками.
— А что будет, если меня сцапают?
— Мы выбрали именно вас, потому что никто не может сцапать Джексона, — теперь усмехнулся он.
— Это не ответ. Он пожал плечами:
— Придется выложить правду.
— Историю о застенчивой крошке, которая разгуливает по ночам? — вставил я с ехидцей.
— Разумеется.
— Ни за что не поверю, что Редферн может принять эту историю за чистую монету.
— Если вы выполните все наши указания, инспектор никогда ничего не узнает.
— Надеюсь. — Я поставил пустой фужер на стол и скатал рулон.
— У вас имеется оружие?
— Разрешение на ношение пока не отобрали.
— Завтра лучше оставьте свою пушку дома. Наши взгляды скрестились.
— Если вы настаиваете…
— Это все. Утром поедем осматривать владения Бретта.
— Послушайте, может быть, с этим дельцем лучше справится ваша спящая красавица. По словам вашего приятеля, она во сне, когда ей снятся кошмары, может пройти даже по минному полю.
— Опять дерзите?
— Как скажете, начальник. Я взял бутылку и фужер:
— Допью в постели, не возражаете?
— Не одобряю склонность к спиртному.
— А я и не нуждаюсь в вашем одобрении. Где мне прикорнуть?
Он переборол себя, и мы отправились узким коридором в какую-то комнату, в которой пахло плесенью. Но, кроме запаха, спальню не в чем было упрекнуть.
— Спокойной ночи, Джексон!
Я налил виски, выпил, налил еще и подошел к окну. Надо было проветрить комнату, а заодно и мозги.
Из распахнутого окна я мог наблюдать только верхушки деревьев. Прямо подо мной можно было различить плоский карниз.
Я не придумал ничего лучшего, как вылезть и встать на него.
Теперь я рассмотрел лужайку перед домом и бассейн, заросший кувшинками, которые казались серебристыми в лунном свете. На парапете сидела девушка. Если бы не красный огонек сигареты, ее можно было бы принять за статую, до того она была неподвижна.
Некоторое время я следил за огоньком. Но он ни разу не шелохнулся. Пришлось вернуться в спальню тем же путем, что и выходил.
На моей кровати сидел шофер.
— Решил подышать свежим воздухом! — Я не подал виду, что удивлен. — Тут довольно затхлая атмосфера.
— Это в точку! — согласился он басом. — А ведь мы с вами знакомы.
— Да, — признался я. — Мы встречались в порту. Меня зовут Джексон.
— Частный детектив?
— Был. Месяц назад. Теперь я бросил это дело.
— До меня доходили кое-какие слухи… Что, легавые допекли?
— Не без того, — я поискал второй фужер, но за неимением плеснул в свой. — Выпьешь глоточек?
Он с жадностью вцепился в свою порцию, и моментально ее не стало.
— Я не могу долго разговаривать с вами. Они не обрадуются, узнав об этом.
— Просто пришел вмазать?
Он отрицательно покачал головой:
— Я хотел вам кое-что предложить. Я подслушал, как вы обращались с этим гадом Паркером. Нам надо действовать сообща.
— Вполне возможно. Как тебя зовут?
— Макс Отис. Служу первый день. По тону, каким это было произнесено, не составляло труда догадаться, что и одного дня оказалось предостаточно.
— Деньги, конечно, неслабые, но обращаются со мной как с собакой. Дождусь конца недели и сбегу.
— Уже оповестил хозяев?
— Паркер хуже Германа. Все время придирается: и то ему не так, и это ему не эдак. Видел, как он сегодня меня?..
— Видел.
У меня не было желания выслушивать его жалобы — я нуждался в информации.
— А чем ты занимаешься здесь?
— Всем: готовлю, прибираю, вожу колымагу, чищу обувь и одежду этого подонка Паркера, покупаю жратву и поддачу — работы невпроворот.
— А они в этом доме давно?
— Я же сказал, с сегодняшнего дня. Я все здесь и устраивал.
— Мебель и все такое?
— Нет, они сняли эту лачугу со всякой всячиной.
— На какое время?
— Ты слишком много хочешь знать. Они только приказывают, но ничего не объясняют.
— Их только двое?
— Да. И девчонка.
Значит, зрение меня не подвело. Девушка все же была. Я опрокинул стаканчик и снова наполнил оба.
— Ты ее видел?
— Да. Хорошенькая мордашка. Но не из болтливых. Ее зовут Веда Руке. Она так же любит Паркера, как и я.
— Это она сидела в саду возле бассейна?
— Возможно. Она сидит там весь день.
— Кто тебе предложил эту работу?
— Паркер. Я встретил его в городе. Он все обо мне знал, Сказал, что я с ними хорошо заработаю. — Он нахмурился и посмотрел на стакан.
— Я бы ни за что не согласился, если бы знал, что Паркер такая сволочь. Не будь у него револьвера, я давно дал бы ему пинка.
— Револьвера?
— В специальной кобуре под мышкой. Мне кажется, он знает, как с ним обращаться.
— Что у них за дело?
— Мне не говорили. Я знаю не больше вашего. Никто не приходит, не звонит. Они вроде бы ждут чего-то. Я улыбнулся. Непременно что-то произойдет.
— Ну что ж, старина, отправляйся спать. Я помню, что ты мне сказал, и буду иметь тебя в виду, но и ты держи ухо востро. Если схитрить, то можно будет кое-что разнюхать.
— А ты ничего не знаешь? Здесь творится что-то неладное, и мне это совсем не нравится.
— Кое-что я могу тебе сообщить. Девочка Руке разгуливает во сне.
Он был ошарашен:
— Без дураков?
— Естественно, поэтому я и здесь. И еще, она скидывает шмотки перед публикой.
Он пережевывал эту мысль, которая пришлась ему по вкусу.
— Что-то есть странное в ней, — сказал я, — прими к сведению и будь начеку. Я подтолкнул его к двери.
— И пусть тебе повезет.
Глава 3
Я встретился с Ведой Руке лишь во второй половине дня. Утром мы с Паркером поехали на «паккарде» к дому Бретта. Мы поднимались по извилистой узкой дорожке до самого конца Оушн Райз.
Машину вел Паркер. И взял слишком быстрый темп. Пару раз машину заносило так, что задние колеса оказывались в опасной близости от края пропасти.
Я молчал.
Он вел машину небрежно, касаясь руля кончиками пальцев, словно боясь к нему притронуться. Прошло немало времени, прежде чем показался дом Бретта. Окруженный четырехметровой стеной, он был построен на возвышении и хорошо просматривался издалека, но вблизи был скрыт деревьями и кустарниками.
Паркер остановил машину, чтобы я смог осмотреться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
 Потерять и найти http://www.alted.ru/pisatel/3171/book/9639/lorin_emi/poteryat_i_nayti 
 Хоффман Джиллиан http://www.alted.ru/pisatel/9482/hoffman_djillian