АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 перейти на travel.ru      alcodream.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Верн Жюль Габриэль

Тайна Вильгельма Шторица


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Тайна Вильгельма Шторица автора, которого зовут Верн Жюль Габриэль. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Тайна Вильгельма Шторица в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Верн Жюль Габриэль - Тайна Вильгельма Шторица без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Тайна Вильгельма Шторица = 93.26 KB

Верн Жюль Габриэль - Тайна Вильгельма Шторица - скачать бесплатную электронную книгу




Жюль Верн
Тайна Вильгельма Шторица
ГЛАВА ПЕРВАЯ
«…И как можно скорее приезжай, милый Генрих. Я тебя с нетерпением жду. Нижняя Венгрия — великолепная страна и очень интересная для инженера. Уже из-за одного этого стоит приехать, и ты не раскаешься, вот увидишь.
Всем сердцем твой Марк Видаль».
Так заканчивалось письмо, полученное мной от брата 1 апреля 1757 года.
Никаким особенным предвестием не ознаменовалось получение этого письма. Все было очень обыкновенно. Принес его почтальон, передал привратнику, тот — моему лакею, а лакей на подносе подал его мне с обычной невозмутимостью. Я с такой же невозмутимостью его распечатал и прочитал до конца, до вышеприведенных мною последних строк. А между тем в этих строчках заключалось зерно будущих невероятных происшествий, в которых и мне предстояло принять активное участие.
Такова слепота человеческая. Мы живем, ничего не зная, ничего не предчувствуя, а тем временем совершается завязка драмы всей нашей жизни и нередко предрешается наша судьба.
Мой брат написал тогда сущую правду. Я не раскаиваюсь, что пустился в это путешествие. Но стоит ли о нем рассказывать? Не лучше ли умолчать? Ведь никто, пожалуй, не поверит моему рассказу: он до такой степени странен, что превосходит в этом отношении самые необузданные вымыслы самых смелых поэтов.
Но уж так и быть — я рискну. Пусть мне не поверят, но я никак не могу подавить в себе потребности вторично пережить приключения, к которым письмо моего брата явилось как бы прологом.
Моему брату Марку было тогда двадцать восемь лет и он уже успел снискать славу замечательного художника-портретиста. Мы с ним очень любили друг друга. У меня к нему было до известной степени отеческое чувство, потому что я был старше на восемь лет. Мы еще в юности лишились родителей, и я должен был заняться его воспитанием. С детских лет Марк обнаружил способность к живописи, и я сам толкнул его на это поприще, будучи убежден, что он на нем выдвинется и сделает себе имя. Так оно и вышло.
Теперь Марк уже собирался жениться. Жил он в это время в южной Венгрии, в городе Рач, переехав туда из Будапешта, где ему очень повезло по части заказов: он написал несколько очень удачных портретов, за которые получил хороший гонорар, убедившись при этом, что в Венгрии искусство очень любят и ценят художников. Из венгерской столицы он вниз по Дунаю переехал в Рач, тоже довольно крупный город.
В Раче в числе лучших домов считалось семейство доктора Родериха, бывшего в то время одним из знаменитейших венгерских врачей. Получив от отца порядочное состояние, доктор Родерих нажил, кроме того, огромные деньги практикой. Когда он уезжал на отдых в заграничное путешествие — а делал он это каждый год, посещая то Италию, то Германию, то Францию, — его богатые пациенты разве что не плакали в голос. Но и бедняки без него теряли очень много, потому что он не отказывал в помощи никому, и неимущих лечил даром.
Семья доктора Родериха состояла из него самого, его жены, сына-капитана Гаралана и дочери Миры. Познакомившись с ними, Марк сразу же увлекся Мирой и решил остаться жить в Раче. Мира ему понравилась, и я нисколько не удивляюсь, что он в такой же степени понравился Мире. Он мог нравиться женщинам: красивый молодой человек с каштановыми волосами и голубыми глазами, жизнерадостный и добрейшего характера. Во всяком случае, он уже называл Миру своей невестой и приглашал меня приехать на свадьбу.
Миру я, конечно, знал только по пламенным письмам Марка, и мне очень хотелось увидеть ее. Еще больше хотелось моему брату показать ее мне. Он звал меня в Рач как главу семьи и просил приехать не менее как на месяц. Марк уверял, что и его невеста ждет меня с нетерпением. Как только я приеду, сейчас же будет назначен и день свадьбы. Но до тех пор Мира желала — непременно желала — сначала повидаться со мной лично, потому что она так много слышала обо мне хорошего (это, кажется, ее собственные слова).
Все это мне уже неоднократно рассказывал брат в своих письмах, и я чувствовал, что он без ума влюблен в Миру.
Знал я ее, как я уже выше заметил, только по восторженным отзывам Марка, а между тем чего бы ему стоило, как художнику-портретисту, взять да и написать с нее хорошенький портретик, в каком-нибудь интересном ракурсе, в красивом платье и прислать мне. Сама Мира этого не хотела. Она собиралась предстать передо мной лично и ослепить меня блеском своей красоты. Так по крайней мере она сама говорила Марку, а он, вероятно, даже и не старался ее переубедить. Оба они добивались одного: чтобы инженер Генрих Видаль отложил все свои дела и поскорее появился в парадных комнатах дома Родерихов в качестве первого гостя.
Требовалось ли так много доводов для того, чтобы меня уговорить? Конечно нет. Я все равно приехал бы на свадьбу брата.
Таким образом, мне предстояло в скором времени познакомиться с Мирой Родерих, перед тем как она сделается моей невесткой.
Помимо всего этого путешествие в Венгрию должно было доставить мне и удовольствие и пользу. Южная Венгрия — земля очень интересная, истинно мадьярская, сумевшая оградить себя от немецкого влияния. В истории Средней Европы она сыграла немалую роль и была ареной многих подвигов.
План своей поездки я определил так: туда — сначала на почтовых лошадях, затем пароходом по Дунаю, оттуда — только на почтовых. Путешествие по Дунаю я предполагал начать только от Вены. Правда, я, таким образом, мог увидеть не весь Дунай, но зато самую интересную его часть, там, где он протекает по Австрии и Венгрии, до города Рач, возле сербской границы. Тут мой маршрут оканчивался. У меня не было времени посетить города и местности, лежащие ниже по реке: Валахию, Молдавию, знаменитые Железные Ворота, Видин, Никополь, Рущук, Силистру, Браилов, Галац и те гирла, или те три рукава, которыми Дунай впадает в Черное море.
Я полагал, трех месяцев будет вполне достаточно на всю задуманную поездку. Месяц на переезд из Парижа до Рача. Уж пусть моя будущая невестка умерит свое нетерпение и даст путешественнику этот срок. Месяц на пребывание в Раче, в новом отечестве своего брата, и месяц на обратный путь домой.
Устроив некоторые особенно спешные дела и выправив разные документы, о которых просил меня брат, я собрался в дорогу.
Сборы мои были, впрочем, недолгие и несложные. Большого багажа я с собой не брал, взял только один чемоданчик, не позабыв уложить в него парадный костюм для предстоящего торжества, ради которого и предпринималась эта поездка в Венгрию.
Насчет языка беспокоиться было нечего: по-немецки я говорил хорошо. Что касается венгерского языка, то я надеялся, что можно будет обойтись и без знания оного, одним немецким. Впрочем, в Венгрии в то время в высшем обществе был очень распространен и французский язык; по крайней мере, брат мне писал, что он никогда в этом отношении не испытывал больших затруднений.
— Вы — француз, следовательно, имеете в Венгрии право гражданства, — сказал некогда один венгерский магнат моему соотечественнику. В этой любезной и сердечной фразе заключалась вся искренняя любовь венгров к французам.
В ответ на последнее письмо я высказал Марку просьбу засвидетельствовать перед своей невестой, что мое нетерпение не уступает ее собственному и что ее будущий деверь горит желанием поскорее познакомиться со своей будущей невесткой. Дальше я сообщал, что скоро выезжаю, но не могу назначить точно день своего приезда в Рач, потому что этот день слишком зависит от различных дорожных случайностей. Во всяком случае, я давал обещание не мешкать в пути. Если Родерихам угодно, он могут назначить свадьбу на конец мая. «Прошу меня не очень бранить, — писал я в заключение, — если я буду присылать вам письма с дороги не из каждого города, в котором буду останавливаться. Во всяком случае, я буду писать настолько часто, что мадемуазель Мира будет видеть, насколько быстро я продвигаюсь к ее родному городу. Когда будет можно, то есть когда это выяснится для меня самого, я немедленно оповещу заранее о дне и даже, если угодно,
0 часе моего прибытия в Рач».
Накануне отъезда, 13 апреля, я сходил в канцелярию лейтенанта полиции note 1, выправил у него заграничный паспорт и кстати простился с ним самим, так как мы были хорошо знакомы и даже находились в дружеских отношениях. Он послал со мной поклон моему брату и пожелание счастливой супружеской жизни. При этом он заметил:
— А я даже знаю, что семья доктора Родериха, с которой собирается породниться ваш брат, пользуется в Раче большим почетом.
— Вам кто-нибудь говорил? — спросил я.
— Да. Мне говорили вчера, на вечере в австрийском посольстве. Я был там.
— Кто же говорил вам?
— Один офицер из Будапешта, подружившийся с вашим братом, когда тот жил в венгерской столице. Вашего брата он очень хвалил. Он говорил, что ваш брат имел в Будапеште огромный успех как художник и что таким же успехом пользуется он теперь и в Раче.
— А про Родериков что этот офицер говорил? — допытывался я у лейтенанта полиции. — Тоже хвалил их?
— О да. Сам доктор — настоящий ученый в полном смысле этого слова. И в Венгрии, и в Австрии — он знаменит повсюду. Нахватал чинов и всяких отличий. Мадемуазель Мира Родерих, говорят, красавица. Вообще, ваш брат, кажется, делает отличную партию, его и вас можно поздравить.
— Марк в свою невесту влюблен по уши, — сказал я, — и отзывы его о ней — сплошной восторг.
— Тем лучше, любезный Видаль; так вот вы и передайте ему мои поздравления и пожелания всего наилучшего. Только вот что… не знаю, не будет ли с моей стороны нескромностью сказать вам про одну вещь…
— Про какую? — удивился я.
— Не знаю, писал ли вам о ней ваш брат… Это было еще задолго до его приезда в Рач… За несколько месяцев…
— Задолго до его приезда?.. Что же такое? — спросил я.
— Мадемуазель Родерих… Наверное, дорогой Видаль, ваш брат об этом и не знает, раз он вам не писал.
— Объясните, мой друг, на что вы, собственно, намекаете? Я не понимаю.
— Кажется, перед тем за мадемуазель Родерих многие сватались и в особенности добивался ее руки один господин с видным положением и с именем. Так мне по крайней мере рассказывал тот будапештский офицер, которого я видел в посольстве.
— Чем же кончилось сватовство этого господина?
— Доктор Родерих ему отказал.
— Раз отказал, так не о чем и говорить. Не может быть, чтобы об этом Марк не знал, и если он не упомянул мне о том ни разу в письмах, то, следовательно, не считает этого дела важным.
— Вы совершенно правы, дорогой Видаль, но так как об этой истории все-таки довольно много говорили в Раче, то, мне кажется, вам было бы гораздо лучше узнать о ней теперь же, заранее, чем по приезде на место.
— Это верно, — согласился я, — и вы отлично сделали, что мне ее рассказали. Скажите, этот случай действительно имел место? Или, может быть, это только сплетня?
— Нет, это факт.
— Во всяком случае, дело это конченое, и особенно беспокоиться о нем не стоит, — сказал я.
Прощаясь, я все же задал еще вопрос:
— Кстати, мой друг, ваш будапештский офицер называл фамилию отвергнутого жениха?
— Называл.
— Как же его зовут?
— Вильгельм Шториц.
— Боже мой! Шториц! Не сын ли он знаменитого химика или, вернее, алхимика?
— Сын.
— Имя громкое. Этот ученый сделал много знаменитых открытий.
— Да, и немцы гордятся им с полным основанием.
— Но ведь он сам уже умер?
— Несколько лет, как умер. Но сын его жив, и мой будапештский друг аттестует его «беспокойным» человеком.
— То есть, как беспокойным? Я не понимаю, мой друг, что это значит.
— Я тоже не совсем понимаю. Кажется, мой собеседник хотел сказать, что Вильгельм Шториц непохож на других людей.
— Что же, у него три руки или четыре ноги? — засмеялся я. — Или шесть чувств вместо пяти?
— Не знаю, мне не объяснили, — засмеялся в ответ и мой собеседник. — Впрочем, я полагаю, этот эпитет относится не к физическому, а к нравственному облику Вильгельма Шторица. Советую вам все-таки его остерегаться.
— Будем остерегаться, — отвечал я, — по крайней мере, до тех пор, пока Мира Родерих не сделается Мирой Видаль.
Я пожал руку лейтенанту и ушел домой заканчивать сборы в путь.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Четырнадцатого апреля, в 7 часов утра, я выехал из Парижа в берлине note 2, запряженной почтовыми лошадьми, и через десять дней прибыл в австрийскую столицу.
Об этой первой части моего путешествия я упомяну лишь вскользь. За это время ничего выдающегося не случилось, а земли, по которым я проезжал, до такой степени хорошо всем известны, что повторять их описания не стоит.
Первой моей большой остановкой был Страсбург. При выезде из города я долго смотрел на него из окна кареты, любуясь знаменитым собором, который весь купался в лучах солнца, озарившего его в этот момент с юго-востока.
Несколько ночей я спал под стук колес моего экипажа, под эту однообразную песню, которая способна лучше всякой тишины навеять сон и убаюкать. Я проехал Баден, Карлсруэ, Штутгарт, Ульм, Аугсбург и Мюнхен. Более продолжительная остановка была у меня в Зальцбурге, на австрийской границе, и, наконец, 25 апреля в 6 часов 35 минут взмыленные лошади доставили мою берлину во двор одной из лучших венских гостиниц.
В дунайской столице я пробыл только тридцать шесть часов, в том числе две ночи. Осмотреть ее подробно я собирался уже на обратном пути.
Дунай не протекает через Вену. Он от нее довольно далеко. Я проехал от города до пристани около мили, чтобы сесть на пароход, который должен был доставить меня в Рач.
Накануне я запасся местом на габаре note 3 «Доротея», приспособленной для перевозки пассажиров, которых набралось много и всевозможных национальностей: испанцев, немцев, французов, русских, венгров и англичан. Больше было венгров. Пассажиры размещались на корме судна, а носовая часть была заставлена товарами, так что по палубе ходить было почти нельзя.
Первой моей заботой было обеспечить себе на ночь койку в общей каюте. О том, чтобы принести в эту каюту мой чемодан, нечего было и думать. Я его оставил под открытым небом на палубе, возле скамейки, на которой рассчитывал сидеть во время плавания, присматривая за сохранностью багажа.
Благодаря попутному ветру и течению габара довольно быстро плыла по желтой воде красивой немецко-славянской реки. Там встречались многочисленные парусные лодки, груженные продуктами сельского хозяйства с необозримых полей, раскинувшихся по обоим берегам. Попадались громадные плоты сплавляемого лесного материала — толстейших бревен из дремучих лесов, которые еще не были тогда истреблены в среднеевропейских землях. Потом потянулись острова, большие и маленькие, причудливо разбросанные и порой такие низменные, что едва поднимались над водой. Все они были цветущие, с осинками, ветлами и тополями, с влажной изумрудной травой, усеянной пестрыми, яркими цветами.
По берегам были рассеяны деревни на сваях, стоящие у самой воды. Издали казалось, будто волны, накатывая на берег, раскачивают сваи и деревни качаются. Но это только казалось. На пристанях развевались национальные флаги.
Вечером мы прибыли к устью реки Марха, одного из левых притоков Дуная со стороны Моравии. Тут уже было недалеко до венгерской границы. «Доротея» простояла в этом месте всю ночь с 28 на 29 апреля и на рассвете поплыла дальше по тем местам, где в XV веке так отчаянно бились французы с турками.
После коротких остановок в Петронеле, Альтенбурге и Гайнбурге «Доротея» миновала узкие Венгерские Ворота, где перед ней раздвинули наплавной мост, и остановилась у пристани города Пресбурга.
В Пресбурге назначена была по расписанию суточная стоянка для разгрузки и погрузки товаров. Этим временем я воспользовался, чтобы осмотреть город. Он очень интересен и стоит весь на мысу, так что можно подумать, будто крутом не река, а целое море. Дома красивые, крепкие. Очень хорош собор с золотым венцом на куполе. Много красивых особняков и дворцов, принадлежащих венгерским магнатам. Потом я взобрался на холм, увенчанный старым средневековым замком квадратной формы с четырьмя башнями по углам. Замок ровно ничем не примечателен, это почти развалины, но из него можно любоваться чудесным видом на окрестные виноградники и на бесконечную равнину, по которой извивается Дунай.
Выйдя из Пресбурга, «Доротея» утром 30 апреля поплыла среди пушты. Пушта — то же, что русская степь или американская саванна. Пушта — это бесконечная равнина, раскинувшаяся на всей территории средней Венгрии. Громадные пастбища, по которым носятся вольные табуны лошадей и стада буйволов. Тех и других насчитывают тысячами.
Тут извивается уже настоящий венгерский Дунай — широкий, многоводный, напоенный многочисленными притоками с Карпат и Штрийских Альп. Тут уже он настоящая большая река, не такой, как в Австрии.
Вечером прибыли в Рааб, где «Доротея» остановилась на эту ночь и весь следующий день. На осмотр города я употребил полсуток. Это не город, а скорее крепость. Ее мадьярское название — Гиор.
На следующий день, несколькими милями ниже Рааба, я любовался видом Коморнской цитадели, построенной в XV веке Корвином.
Хорошо здесь плыть по Дунаю! Чудо что такое! Река причудливо извивается. Неожиданными поворотами открываются новые красивые пейзажи. Над низменными островками носятся аисты и журавли. Здесь пушта открывается во всем великолепии. Роскошные луга чередуются с пологими холмами. Здесь находятся самые лучшие виноградники Венгрии, и именно здесь миллионами бочек изготовляют превосходное венгерское токайское вино. Я не утерпел — купил себе несколько бутылочек. Не все же пить самим мадьярам. Говорят, будто они почти и не вывозят свои вина в другие страны, а все выпивают сами. Счастливые люди!
Земледелие в пуште постепенно улучшается. Способы обработки земли совершенствуются с каждым годом. Но впереди еще очень много дела. Нужны оросительные приспособления, каналы, лесонасаждения для защиты от ветров. Тогда урожаи зерна удвоятся и даже утроятся.
К несчастью, в Венгрии преобладает крупное землевладение. Мелкого почти нет. Впрочем, это, несомненно, будет впоследствии исправлено. Логика обстоятельств неумолима, она свое возьмет.

Верн Жюль Габриэль - Тайна Вильгельма Шторица -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Тайна Вильгельма Шторица автора Верн Жюль Габриэль понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Тайна Вильгельма Шторица своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Верн Жюль Габриэль - Тайна Вильгельма Шторица.
Ключевые слова страницы: Тайна Вильгельма Шторица; Верн Жюль Габриэль, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Франклин http://www.alted.ru/pisatel/3225/book/14401/ivanov_robert_fedorovich/franklin 
 Златкин Лев http://www.alted.ru/pisatel/6372/zlatkin_lev