АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 гостиница тобол тобольск      марки водки 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Воронин Андрей Николаевич

Инкассатор - 6. Утраченная реликвия...


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... автора, которого зовут Воронин Андрей Николаевич. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Воронин Андрей Николаевич - Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... = 308.25 KB

Воронин Андрей Николаевич - Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... - скачать бесплатную электронную книгу



Инкассатор – 6

OCR
«Андрей Воронин. Инкассатор. Утраченная реликвия...»: Современный литератор; Мн.; 2003
ISBN 985-14-0569-8
Аннотация
Он уже не пешка в чужой крупной игре. Ему удалось выжить, и он снова в строю невидимого фронта. Расследуя неожиданную гибель сослуживца, Филатов сталкивается с мощным сопротивлением сразу нескольких групп людей…

Андрей ВОРОНИН
ИНКАССАТОР: УТРАЧЕННАЯ РЕЛИКВИЯ
Глава 1
Плотные серые облака, которыми на протяжении многих недель было затянуто небо, в одночасье снялись с места и уползли куда-то в сторону Уральского хребта. Они ушли незаметно и тихо, словно цыганский табор после удачной кражи с лошадиного рынка, и, проснувшись поутру, город увидел над собой яркое, как полированная жесть, небо, а в небе – солнце, которое тоже изменилось до неузнаваемости. Оно перестало быть просто шариком слепящего ледяного света, и лучи его больше не высекали из сугробов миллионы морозных искр – они ощутимо грели, и сугробы буквально на глазах начали оседать, истекая талой водой.
По ночам с обнаженного черного неба на город спускался мороз – не мороз, собственно, а обычные ночные заморозки, которых кое-как хватало лишь на то, чтобы покрыть мокрый асфальт тонкой ледяной корочкой. Корочка эта начинала таять, как только ее касались первые лучи утреннего солнца, и радующийся весне прохожий, бывало, даже не успевал сменить выражение лица – так и рушился, выделывая ногами сложные танцевально-акробатические па, с блаженной улыбкой на бледной незагорелой физиономии.
Словом, в город наконец-то пришла весна, которая, как утверждает статистика, является временем депрессий, авитаминоза и резкого повышения количества самоубийств. Сидя по вечерам перед телевизором с бутылкой пива в одной руке и бутербродом в другой, Юрий Филатов склонялся к мысли, что медики и статистики в чем-то, несомненно, правы. Сам он, как ни странно, вместо тяги к самоубийству испытывал некоторый душевный подъем, поскольку терпеть не мог зиму, но вот у его телевизора – как, впрочем, и у всех телевизоров на бескрайних просторах матушки-России – явно прорезались суицидальные наклонности. Чертов ящик прямо-таки криком кричал, умоляя вышвырнуть его в окно, и бывали моменты, когда Юрия так и подмывало пойти ему навстречу. Телевизор в его представлении постепенно превратился в нечто вроде огромной клизмы, с помощью которой Юрию промывали, увы, не кишечник, а мозги, причем за его же деньги.
Можно было выключить этот ящик, но по вечерам в квартире было чертовски пусто и одиноко. К тому же, выключив свой телевизор, Юрий немедленно начинал слушать бормотание соседских. Это было еще хуже: соседские телевизоры он не мог переключить на другой канал, не говоря уже о том, чтобы заставить их заткнуться.
Но помимо вечеров, к сожалению, существовали еще и дни – солнечные весенние деньки, которые Юрию было абсолютно нечем занять. Неторопливо прогуливаясь по улицам и бульварам, где талая вода весело сверкала на солнце и дворники в оранжевых жилетах размеренно тюкали серые ноздреватые наледи, бывший офицер воздушно-десантных войск Юрий Филатов часами раздумывал над одним и тем же вопросом: как могло случиться, что в огромном уравнении жизни он оказался выведенным за скобки? Жизнь кипела вокруг, пузырясь и булькая, а он, Юрий Алексеевич Филатов, лежал посреди этого кипения и бурления, как подброшенный в котел с солдатскими щами булыжник, не оказывая ни малейшего влияния на вкус варева, не развариваясь и даже не меняя цвета, – просто лежал, и все.
"Безделье, – думал он, шагая куда глаза глядят и щурясь на весеннее солнышко, – безделье и отсутствие необходимости зарабатывать на кусок хлеба – вот и все ваши беды, товарищ бывший старший лейтенант.
Или бывший товарищ старший лейтенант – это уж кому как нравится. Бывший товарищ, в общем… Сытая праздность, приправленная благими намерениями, между прочим, до добра не доводит. Именно она когда-то погубила Россию, и, сколько теперь ни лепи двуглавых орлов на место пятиконечных звезд, назад дороги нет.
Почему нет? Да потому что нет, и точка! Просто не существует…"
Изредка до него долетали отголоски событий, имевших к нему косвенное отношение; однажды он увидел в газете рекламу вновь открывшегося бойцовского клуба, где обеспеченные москвичи могли всласть побить друг другу морды, не опасаясь при этом угодить за решетку.
Из любопытства Юрий посетил одно из клубных собраний, но был разочарован: дорогостоящий балаган с выправленной по всей форме лицензией, боксерским рингом и дежурящим в зале медиком в золоченых очках не шел ни в какое сравнение с подвальной империей Адреналина, где никто ничего не гарантировал, кроме анонимности, и где кровь нисколько не напоминала кетчуп, а выплюнутые зубы никто не торопился вставлять. Бледная поганка, выросшая на трупе организованного покойным Адреналином клуба, показалась Юрию совершенно никчемной, не заслуживающей даже того, чтобы ее растоптали.
Это было просто доходное предприятие вроде казино или публичного дома – грязное, конечно, но в существование чистого бизнеса Юрий Филатов перестал верить уже давно.
Вернувшись в тот вечер домой, Юрий надрался – крепко, по-настоящему. В краткий миг просветления, наступающий порой у мертвецки пьяного человека за мгновение до того, как он упадет лицом в тарелку, Юрий вдруг понял: да, черт подери, вся беда именно в том, что ему давно хочется кого-нибудь растоптать. Хочется просто потому, что ничему другому он не обучен. Любой нормальный человек на его месте, имея деньги, сразу вложил бы их в какой-нибудь бизнес и жил бы себе припеваючи, в равной мере получая от жизни и радости, и неприятности. С капиталом в полтора миллиона долларов можно было начать настоящее, большое дело, но в бизнес Юрия Филатова почему-то не тянуло. Да и начинать свое дело на ворованные деньги не хотелось…
"Бизнес – дело тонкое, – разглагольствовал, бывало, сосед и друг детства Юрия, веселый пьяница из соседнего подъезда Серега Веригин. – Тут, Юрок, понятие требуется. По-английски дело – это бизнес, а по-французски… Ну, угадай, как будет «бизнес» по-французски?
Афера, вот как! Не веришь мне, посмотри в словаре. Вот и получается, что бизнесмен и аферист – это одно и то же… Я так понимаю: либо ты кровь пьешь, либо из тебя, а третьего не дано. Не хочешь пиявкой быть – иди вкалывать руками, или на рынке торгуй, или детишкам в школе мозги компостируй, или, к примеру, в больнице горшки за полутрупами выноси. А какой-нибудь аферист в галстуке будет кровь из тебя сосать да над тобой же и смеяться: дескать, кто ж ему, барану, виноват, что он деньги из воздуха делать не умеет?"
Юрий молча кивал, соглашаясь, и наполнял стаканы, думая о том, что такая жизнь, несомненно, способствует развитию алкоголизма, причем в самой тяжелой форме.
Дело было вечером, делать было нечего… Как тут не выпить? Тем более что препятствий к этому никаких нет и не предвидится.
Да, становиться пиявкой ему все еще не хотелось, да и донором, если честно, тоже – благодарствуйте, побыл уже в этой шкуре, хватит. Он понимал, что оказался в уникальном положении человека-невидимки – абсолютно свободного, никому ничем не обязанного и при этом никому не нужного. Банк исправно выплачивал ему проценты с присвоенных полутора миллионов, что позволяло Юрию вести праздное и при этом безбедное существование этакого рантье. Иногда он приводил к себе женщин; случалось, что женщины приводили его к себе, но дальше третьего свидания дело обычно не продвигалось: Юрию быстро становилось скучно, и, как только это происходило, разрыв делался неизбежным.
"Морда у тебя, Юрок, очень уж прозрачная, прямо как трехлитровая банка, – прокомментировал однажды эту тенденцию Серега Веригин, у которого, казалось, всегда было наготове оригинальное суждение на любой случай. – С первого взгляда видать, чего там внутри – варенье или, скажем, соленые огурцы. Не умеешь ты, Юрок, фигу в кармане прятать. Я, к примеру, всегда вижу, когда мне от тебя отчаливать пора, – на морду твою гляну и вижу, как будто на ней все большими буквами пропечатано. В общем, браток, не морда у тебя, а стенгазета, с такой мордой только ротой и командовать… "
Словом, зима у Юрия Филатова выдалась тяжелая, пьяная и скучная, и наступившая весна не принесла облегчения. Наверное, именно поэтому однажды он проснулся ни свет ни заря и понял: все, дальше так продолжаться не может.
За окном – как всегда, незашторенным – серели ранние предрассветные сумерки. Знакомые силуэты мебели в полумраке казались чуждыми и таинственными. Старенький электронный будильник на прикроватной тумбочке показывал пять с минутами – с какими именно, Юрий не разобрал, потому что в последнее время будильник начал барахлить и вместо обозначавших минуты цифр на дисплее ярко зеленели какие-то неудобопонятные угловатые закорючки. «Вот тебе и дело, вот и забота, – подумал Юрий, поворачиваясь на бок и взбивая подушку ударом кулака, – пойти и купить новый будильник. А то, не ровен час, на работу проспишь…»
Он закрыл глаза и понял, что не тут-то было: сна нет осталось ни в одном глазу, сомкнутые веки так и норови ли разомкнуться, а по всему телу разливалось ощущение бодрости и готовности свернуть горы. "Выспался, – подумал Юрий. – Ей-богу, выспался впрок, на год вперед.
Чертов бездельник!" Впрочем, дело наверняка было не только в этом: Юрий чувствовал, что сегодня что-то должно измениться – то ли погода, то ли его жизнь, то ли он сам.
– Тургеневская барышня, – сердито проворчал он и открыл глаза. – Предчувствия у него! Дегенерат…
Не включая свет, он сел на кровати и нашарил ногами тапочки, а рукой – лежавшую на тумбочке рядом с будильником пачку сигарет. «Дегенерат», – мысленно повторил он, чиркая колесиком зажигалки и погружая кончик сигареты в оранжевый язык пахнущего бензином пламени. Курить натощак – это была, конечно же, смертельно вредная привычка, но к тому, чтобы вот так, в одночасье, без всякого перехода, начать здоровый образ жизни, Юрий не был готов. Да и зачем это нужно – вести здоровый образ жизни, – он как-то не очень понимал. Чтобы жить до ста лет? Господи, да кому это надо?!
Пепельницы возле кровати не было, да и быть не могло. К этой маленькой хитрости Юрий начал прибегать около двух месяцев назад. Это был один из многочисленных способов заставить себя утром подняться и начать новый, ничем не заполненный день. В самом деле, когда просыпаешься и видишь прямо у себя под носом сигареты, невозможно не закурить, а стряхивать пепел прямо на пол – свинство. Вот и приходится вставать и брести на кухню за пепельницей – а куда денешься?..
Прихватив сигареты и зажигалку, Юрий вышел на кухню. За окном стало еще чуточку светлее, и он подумал, что дело движется к весне – вон в какую рань светает. Он подошел к окну, отыскал на заставленном всякой всячиной подоконнике пепельницу в виде синей фарфоровой рыбы, сбил туда пепел и стал смотреть в окно, время от времени делая неторопливую затяжку.
За окном расстилался все тот же знакомый с малолетства старый двор, расчерченный дорожками из треснувших, утонувших в земле бетонных плит, утыканный перекладинами для выбивания ковров, перекрещенный веревками, на которых хозяйки по старинке сушили белье, заросший старой корявой сиренью и высокими деревьями, поднявшимися из памятных Юрию тоненьких прутиков. Прихваченные ночным морозцем лужи тускло поблескивали среди грязных наледей, с крыш соседних домов и стоявших в глубине двора железных гаражей свисали, подстерегая невезучего прохожего, разнокалиберные клыки сосулек. Юрий ожидал увидеть на востоке, над крышами хрущевских пятиэтажек, чуть зеленоватое зарево занимающегося восхода, но было еще слишком рано, и небо оставалось равномерно серым по всему горизонту.
Странное ощущение бодрости, даже свежести какой-то, переполнявшее каждую клеточку его тела, все никак не проходило. Гадая, к чему бы это, Юрий поставил на газ чайник и, пока суд да дело, выкурил еще одну сигарету. Чайник тоненько засвистел, Юрий снял его с плиты и перелил кипяток в пузатый заварочный чайник – старенький, с отбитым носиком, оставшийся от мамы.
Попив чаю и совершив утренний туалет, он оделся, положил в карман сигареты и, уже натягивая ботинки, подумал, куда, собственно, его несет. Никаких дел на улице у него не было, а с другой стороны, что еще оставалось делать? Не водку же перед телевизором глушить в шесть утра!
Во дворе ему перебежал дорогу лохматый рыжий кобель. Хвост у него был пушистый, загнутый, как положено, бубликом, острые уши смешно торчали в стороны, костлявый от недоедания зад казался упитанным благодаря густой длинной шерсти, образовавшей что-то наподобие толстых меховых штанов. Словом, личность была знакомая, встречались они едва ли не каждый день, и Юрий счел своим долгом вежливо поздороваться.
– Привет, бродяга, – сказал он. – Кто рано встает, тому Бог подает, так?
Кобель, не останавливаясь, окинул его равнодушным взглядом и потрусил дальше – ему было недосуг беседовать с первым встречным, тем более что в руках у этого встречного не усматривалось ничего съедобного.
– Собака меркантильная, – обозвал его Юрий, но кобель даже не подумал обернуться.
Свет горел уже почти во всех окнах, да и на улице было отнюдь не пустынно – люди спешили на работу.
Москва просыпается рано, намного раньше, чем провинциальные городки, где можно встать в семь утра, не спеша позавтракать в кругу семьи и в восемь уже быть на своем рабочем месте. Выйдя из лабиринта дворов на улицу, Юрий оказался в плотном людском потоке, который двигался в направлении метро. Лица у всех были деловитые, хмурые, а порой и ожесточенные, готовые к неизбежной давке в общественном транспорте – одним словом, утренние. Глядя на эти лица, неторопливо вышагивающий Юрий ощущал привычную неловкость: спешить ему было некуда, а что до общественного транспорта, то его услугами он перестал пользоваться уже давным-давно, предпочитая передвигаться если не пешком, то в автомобиле. Поэтому, не дойдя двух кварталов до станции метро, он свернул в боковую улицу и вскоре уже шел мимо чугунной ограды, за которой чернели голые деревья парка.
Ограду эту Юрий помнил с детства. Она была набрана из длинных и толстых прутьев, которые заканчивались коническими наконечниками, выкрашенными бронзовой краской. Когда-то, прочтя в «Книге будущих командиров» о гоплитах – панцирной пехоте древних греков, вооруженной длинными тяжелыми копьями, Юрий представлял себе эти копья именно такими – не отдаленно похожими на прутья парковой ограды, а в точности такими же – и, помнится, поражался нечеловеческой силе древнегреческих пехотинцев, способных держать наперевес эти неподъемные дубины из черного чугуна.
Вмурованные в кирпичную арку ворота были заперты на замок, но зато калитка стояла нараспашку, и Юрий без раздумий вошел в парк. Он прошел по заплывшей корявой наледью аллее всего два десятка шагов, и этого хватило, чтобы город исчез. Сзади изредка доносился шум проезжавшей по улице машины, но эти звуки существовали отдельно от того, что окружало Юрия, а потому почти не воспринимались. Вокруг него чернел частокол старых парковых деревьев, молчаливо ждавших весны; все было только серое или черное, как на черно-белой фотографии, лишь небо над головой понемногу начинало наливаться неяркой утренней голубизной. Под ногами похрустывал нестойкий ночной ледок, где-то хрипло каркнула ворона, ей ответила галка – на октаву выше, но тоже не слишком благозвучно.
Юрий целенаправленно забрался подальше, в самый центр парка, откуда городской шум был уже не слышен, отыскал утонувшую в обледенелом сугробе скамейку, забрался на нее с ногами и сел на спинку, как делал, бывало, в юности. Он вынул из кармана сигареты и не спеша закурил, рассеянно поглядывая по сторонам. Ему подумалось, что было бы, наверное, неплохо с годик провести на необитаемом острове или в глухом лесу, где не ступала нога человека. В добровольном отшельничестве люди во все времена видели либо чудачество, граничащее с безумием, либо подвиг самоотречения во имя служения Богу – одно из двух, без вариантов. Юрию Филатову сейчас казалось, что общественное мнение на протяжении многих веков ошибалось: никакой это был не подвиг и никакое не чудачество, а самое обыкновенное бегство. Человеку просто требовался тайм-аут, чтобы разобраться в самом себе, стряхнуть с души грязь, которая налипла. А Бог… Что ж, это верно сказано: Бог в помощь. А люди в этом деле не помогут, они могут только мешать очищению, даже если люди эти – монахи…
Где-то гулко, на весь парк, пролаяла собака – судя по голосу, довольно крупная. Юрий затянулся сигаретой и подумал – далеко не впервые, – не обзавестись ли и ему мохнатым приятелем. Конечно, живущая в городской квартире собака – это заведомый бездельник и дармоед, но, с другой стороны, собака лучше телевизора, потому что у нее умный взгляд, с ней можно перекинуться словом и она никогда, ни при каких обстоятельствах, не станет промывать тебе мозги.
«А с третьей стороны, – подумал Юрий, – телевизору абсолютно безразлично, жив ты или помер. В отличие от собаки, он не станет тосковать и не околеет от голода в пустой квартире, если вы, Юрий Алексеевич, в очередной раз отыщете приключение на свою задницу и упокоитесь с миром в какой-нибудь придорожной канаве. „Мы в ответе за тех, кого приручили“, – сказал Экзюпери, а он был очень неглупый человек – в отличие от вас, Юрий Алексеевич…»
Собака залаяла снова, на сей раз гораздо ближе, и вскоре Юрий услышал цокот когтей по наледи и азартное сопение, а через мгновение источник этих звуков, поскользнувшись на вираже и с трудом удержавшись на ногах, вылетел из-за поворота аллеи, азартно махая толстым, как полено, хвостом. Это была крупная овчарка рыжеватой масти, с угольно-черными чепраком и маской – судя по некоторым признакам, кобель. Заметив Юрия, пес описал вокруг скамейки широкую дугу и остановился в двух шагах от человека, вывесив длинную розовую тряпку языка. Дыхание вырывалось из его приоткрытой пасти клубами белого пара, обведенные черным глаза смотрели на незнакомого человека с любопытством и, как показалось Юрию, с хитрецой:

Воронин Андрей Николаевич - Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... автора Воронин Андрей Николаевич понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Инкассатор - 6. Утраченная реликвия... своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Воронин Андрей Николаевич - Инкассатор - 6. Утраченная реликвия....
Ключевые слова страницы: Инкассатор - 6. Утраченная реликвия...; Воронин Андрей Николаевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Шитов Владимир Кузьмич http://www.alted.ru/pisatel/6422/shitov_vladimir_kuzmich 
 Олексины - 5. Ровесница века http://www.alted.ru/pisatel/368/book/25277/vasilev_boris_lvovich/oleksinyi_-_5_rovesnitsa_veka