АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 алкоголь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Мы не всегда ладили, но я уважала вас, мисс…
— И я тоже, Марджори…
Впервые в жизни шотландка назвала миссис Хорнер просто по имени, и та, еще больше расстроившись, дала торжественную клятву вечно помнить Иможен. Бедняжка вообще с трудом понимала, как она сможет нормально жить теперь, не видя мисс Мак-Картри ни утром, ни вечером…
— Успокойтесь, Марджори… Вы будете навещать меня в Каллендере — и отдохнете там хорошенько, и всласть поболтаем о прежних временах.
Такая перспектива несколько успокоила миссис Хорнер и, вновь обретя вкус к жизни, она предложила мисс Мак-Картри зайти в гости и, ради вящего укрепления духа, выпить по капельке джина. Отказаться шотландка сочла бы крайне невежливым.
А в «Опоссуме и Священнике» изрядно накачавшийся виски Арчибальд Мак-Клостоу поверял хозяину бара свои тревоги и опасения, вызванные известием об о-кон-ча-тель-ном возвращении Иможен Мак-Картри в Каллендер. Для начала бармен убрал подальше бутылку.
— Если хотите знать мое мнение, сержант, — сказал он, — то я посоветовал бы вам на некоторое время отказаться от виски и не пить, пока организм малость не очистится от спиртного…
Столь вопиющее отсутствие понимания возмутило Арчибальда.
— Да неужто до вас еще не дошло, что эта рыжая баба — самая настоящая чертовка? Что она терзает меня дни и ночи? Что она хочет запереть меня в сумасшедшем доме?
Бармен грустно покачал головой, и Мак-Клостоу, преисполнившись отвращения ко всему миру, заплатил по счету, а потом отправился на вокзал — пришло время возвращаться обратно, в Каллендер. Дорогой Арчибальд твердил про себя, что человек человеку всегда останется волком и сержанту Ее Величества бесполезно ожидать хоть малейшей поддержки от ближних. Тем временем хозяин «Опоссума и Священника» Реджинальд Хорсберг доверительно сообщал одному из завсегдатаев:
— Надеюсь, вы мне поверите, Гарольд, что, тридцать лет проработав в баре, я повидал массу разнообразных пьяниц, и у каждого было свое наваждение. Многим мерещится, будто по телу все время ползают какие-то твари, другие видят розовых слонов или синих мышей, но, честное слово, впервые в жизни вижу типа, которого преследует рыжая дьяволица!..
После джина миссис Хорнер никак не хотела сразу отпустить свою дорогую шотландку и пригласила ее на ленч, довольно скудный, но зато приготовленный от чистого сердца. Женщины перекусили вдвоем, осушив множество бутылок пива, что привело их в отличное настроение. Даже на улице слышались отзвуки веселого смеха. Это несколько удивляло и даже шокировало соседей, не ожидавших ничего подобного от таких приличных и уважаемых в квартале дам. В два часа, поблагодарив радушную хозяйку за гостеприимство, мисс Мак-Картри снова направилась в Адмиралтейство.
Войдя в свой кабинет, Иможен увидела множество цветов, причем каждый букетик позаботились перевязать клетчатыми ленточками, тщательно соблюдая верность цветам клана Мак-Грегор, к которому принадлежала мисс Мак-Картри. До слез тронутая таким вниманием, шотландка вышла в большую комнату, где обычно трудились машинистки. Почти все начинали работать при ней — юные и полные надежд, а теперь превратились в зрелых дам, многие поседели и отрастили животы. Как только Иможен вошла, машинистки встали и начали громко петь: «Это только до свиданья…» Услышав шум, к ним заглянул начальник отдела, Анорин Арчтафт, валлиец, так часто в свое время ссорившийся с шотландкой, а теперь тоже через год собиравшийся в отставку. Арчтафт с легким смущением откашлялся (за двадцать пять лет совместной работы он все еще немного робел перед Иможен) и произнес от имени всех сотрудников отдела очень милую речь, уверяя мисс Мак-Картри, что, невзирая на сварливый нрав и упорное нежелание считать англичан, валлийцев и ирландцев цивилизованными людьми, ее все любят и уважают. Анорин не без юмора напомнил о некоторых из их прежних стычек, чем немало насмешил новеньких, знавших «сагу» Иможен Мак-Картри только понаслышке. В конце концов Арчтафт преподнес шотландке подарок на память — прекрасную статуэтку Марии Стюарт из слоновой кости. У Иможен перехватило дыхание, но при этих англичанках и валлийцах она ни за что не могла позволить себе никаких слабостей. Когда наступил ее черед благодарить, мисс Мак-Картри начала с того, что для валлийца Анорин Арчтафт совсем неплохо умеет выражать свои мысли. Все засмеялись. Но, заговорив о долгих годах, проведенных здесь, в машбюро Адмиралтейства, Иможен не смогла-таки сдержать слез. Ее принялись утешать, а Дженис Арчтафт чуть лукаво заметила:
— Ну кто бы мог подумать когда-то, что, уезжая из Англии в родную Шотландию, вы будете плакать?
Мисс Мак-Картри мигом пришла в себя.
— Любой имеет право малость взгрустнуть, навсегда покидая колонию, где провел двадцать пять лет жизни, разве не так? — гордо ответствовала она.
Уильям Мак-Грю, загнав констебля Сэмюеля Тайлера в угол между собственной бакалейной лавкой и домом галантерейщицы миссис Пинкертон, с жаром заметил:
— Досадно, что вы на дежурстве, Сэм, а то я непременно угостил бы вас стаканчиком виски или джина!
— С чего вдруг? У вас что, праздник? Может, день рождения?
Уильям, человек кроткого нрава, которого удавалось вывести из себя только жене, Элизабет, покачал головой.
— Нет, Сэм, ничего такого… Но я узнал сегодня лучшую на свете новость: Иможен Мак-Картри возвращается к нам навсегда!
— Ну и что?
— То есть как это? Я не без тревоги подумывал, что мне придется без всякого просвета, до конца дней своих мыкаться с миссис Мак-Грю (у нее, знаете ли, с годами характер отнюдь не мягчает), но возвращение Нашей Иможен совершенно меняет дело!
— Почему?
— Да потому, старина! Раз приезжает мисс Мак-Картри, можно не сомневаться: что-нибудь непременно произойдет, и жизнь в Каллендере станет гораздо веселее и разнообразнее!
Именно этого Сэмюель Тайлер и опасался больше всего.
С тяжелым сердцем, нагруженная подарками, мисс Мак-Картри уже собиралась навсегда уйти из Адмиралтейства, как вдруг узнала, что ее ожидает сэр Дэвид Вулиш. Иможен весьма польстило, что столь высокое начальство тоже хочет пожелать ей счастливого пути, и шотландка тут же направилась в кабинет сэра Дэвида. Секретарша немедленно распахнула перед ней дверь.
— Я слышал, вы покидаете нас, мисс Мак-Картри?
— Не то чтоб по доброй воле, сэр… но закон есть закон…
— Просто не верится, что вас отправляют в отставку по возрасту…
— Мне тоже трудно в это поверить, сэр, но, увы…
— И вы уезжаете в Каллендер?
— Да, сэр, на родину. Сяду в поезд сегодня же вечером.
— Нам жаль расставаться с вами, мисс Мак-Картри…
— Спасибо, сэр… мне тоже грустно, и…
Иможен так и не смогла договорить, более того, она настолько утратила чувство собственного достоинства, что расплакалась при англичанине. Растроганный сэр Дэвид Вулиш попытался, как мог, утешить шотландку.
— Я прекрасно понимаю вас, мисс Мак-Картри… но, к несчастью, все мы — рабы дисциплины… Хотя должен признать, что порой наши уставы, регламенты и прочее выглядят сущей нелепостью… Ну для чего, спрашивается, принуждать к бездействию полного энергии и сил человека?
Однако в гораздо большей степени, нежели теплые слова начальства, Иможен вернула хладнокровие мысль о том, что подумал бы ее отец, а если заглянуть чуть дальше в глубь времен — и Роберт Брюс, увидев ее в столь жалком состоянии.
— Извините, сэр, мне самой очень стыдно за эту минутную слабость… Но она — первая за двадцать пять лет службы! Надеюсь, по доброте душевной вы забудете, что я позволила себе…
Вулиш улыбнулся.
— Несгибаемая вы женщина, мисс Мак-Картри! Ах, будь в Соединенном Королевстве только такие, как вы, мы бы до сих пор занимали первое место в мире!
— Простите великодушно, сэр, но, я думаю, если бы «добрый принц Чарли» не потерпел тогда поражения при Каллодене…
— Шотландцы сумели бы сохранить нам это почетное место?
— Несомненно, сэр!
Сэр Дэвид откровенно рассмеялся:
— Главное — никогда не меняйтесь, мисс Мак-Картри! И всегда оставайтесь такой же…
— А с чего бы мне вдруг меняться? Не вижу причин, сэр.
— Верно… Но я позвал вас сюда, мисс, не только для того, чтобы пожелать на прощание доброго здоровья. В первую очередь мне хотелось бы знать, можем ли мы в случае крайней необходимости по-прежнему рассчитывать на вас, на ваши услуги, если случится что-нибудь вроде той истории с похищением планов «Бэ-сто двадцать восемь», помните? Тогда вы нас здорово выручили.
У Иможен отчаянно заколотилось сердце.
— Вы имеете в виду… борьбу со шпионами?
— Совершенно верно.
— О да!
— Я заранее знал, что вы согласитесь… Тогда запомните номер: ФРИ-девять-девять-девять-девять. Там живет некий мистер Суини… Джеймс Суини… Если по той или иной причине вам понадобится связаться со мной, позвоните Джеймсу Суини и скажите, что хотели бы побеседовать с его отцом. Я тут же подключусь к линии… Никаких имен не называйте, скажите просто: «Это Иможен», а я отвечу: «Чарльз слушает»… Понятно? Хорошо запомнили?
Обычно в тот день, когда человека провожают на пенсию, он вдруг ощущает груз прожитых лет и как будто сразу дряхлеет, но тем, кто видел Иможен Мак-Картри после разговора с сэром Дэвидом Вулишем, она казалась помолодевшей лет на десять. Миссис Хорнер не поверила своим глазам.
— Боже милосердный! — удивленно воскликнула она. — Да что с вами случилось, мисс Мак-Картри?
— А то, что это еще далеко не конец! — громогласно объявила шотландка. — Все, наоборот, только начинается! Вот что… Мой поезд уходит только в половине одиннадцатого, давайте-ка отправим мои вещи в камеру хранения, на Хьюстонский вокзал, а сами поужинаем в Блумсбери. Я отведу вас в один шотландский ресторанчик, где еще не разучились готовить так, как принято у нас, в Горной стране.
Марджори Хорнер с восторгом приняла предложение, но настоятельно попросила «дорогую Иможен» помочь ей сначала управиться с бутылочкой джина, а уж потом идти за вещами.
Подруги поужинали с большим аппетитом. Начали они с «фиш кестед» — филе трески с гоголь-моголем и лимонной цедрой, потом отведали «Кайкерс Хот Пот» — довольно рискованной смеси говяжьих жил, свиной колбасы, помидоров, картошки, яблок, лука, соли и перца, а закончили «Грэннис Лофа» — потрясающей мешаниной из муки, сахара, масла, изюма, яиц, гвоздики, тмина, корицы, молока и соды, которую просто физически не в состоянии переварить ни один человек, если только он не имел удовольствия родиться неподалеку от устья Твида. Поэтому миссис Хорнер, появившаяся на свет в Лидсе, едва не отдала Богу душу, так что пришлось влить в беднягу добрых полпинты виски — иначе ей бы никогда не прийти в чувство.
В тот день сержант Арчибальд Мак-Клостоу сошел в Каллендере с поезда, примчавшего его из Перта. Как всякий порядочный шотландец, Арчи пьянел и трезвел с невероятной скоростью. Немного подремав в вагоне, он вошел в полицейский участок свеженьким как огурчик и вполне готовым, если представится случай, осушить перед обедом еще бутылочку горячительного. Сэмюель Тайлер, вернувшись после очередного обхода, с несказанным облегчением встретил шефа.
— Ох, до чего ж я рад, что вы тут…
— Спасибо, Тайлер.
— Удачно съездили, шеф?
— Нет, Сэмюель, нет… я наткнулся на безжалостного и совершенно непрошибаемого суперинтенданта… Он не пожелал ничего понять.
— Но я всегда слышал, что Эндрю Копланд — человек на редкость обходительный…
— Циник! Подумать только, ведь я просил о таком пустяке, а, Тайлер? Просто-напросто либо перевести меня в другой город, либо до срока отправить на пенсию! Ну что ему стоило выполнить мою просьбу?
Тайлер недоверчиво уставился на сержанта.
— Вы хотели нас бросить, шеф? Не может быть! — воскликнул он.
— Увы, Сэмюель, это самая что ни на есть чистая правда!
— Но почему?
Арчибальд снял каску, расстегнул китель и тяжело плюхнулся в кресло.
— Потому что я не хочу видеть Иможен Мак-Картри! — простонал он, запустив обе пятерни в густую шевелюру. — Потому что я не хочу окончить дни свои в смирительной рубашке! Потому что я не хочу, чтобы меня повесили за убийство!
Констебль онемел от изумления.
— Вас — вешать? Да какого ж черта? Взбредет ведь в голову… И кого это вы вознамерились прикончить, шеф?
Мак-Клостоу вскочил и замогильным голосом, вобравшим в себя целую бездну обид и огорчений, во всю силу легких рявкнул:
— Иможен Мак-Картри!
Потом он снова опустился в кресло и залепетал нечто настолько невразумительное, что вконец перепугал добряка Сэмюеля.
— Шеф, может, вам капнуть немножко виски? — с тревогой осведомился он.
— Вы меня угощаете?
Тайлер уже не мог отступить, но с досадой отметил, что подобные предложения слишком быстро восстанавливают умственные способности начальства.
— Само собой, шеф, — недовольно скривившись, проворчал констебль.
Неожиданная щедрость подчиненного как будто разом вернула Мак-Клостоу утраченное самообладание. Сэм вернулся с двумя рюмками виски, и сержант, чокнувшись с ним, залпом выпил свою порцию. Потом он меланхолически повертел в руках пустую посудину.
— Не то чтоб я хотел вас упрекнуть, Тайлер, — заметил Арчибальд, — но по такому случаю вы вполне могли бы взять двойное… Великодушие, так и оставшееся на полпути между расточительностью и скаредностью, совершенно недостойно констебля полиции Ее Величества. И я с сожалением должен это отметить, Сэм…
— Я вас понимаю, шеф, и уверен, что вы подадите мне добрый пример, которому в крайнем случае я мог бы последовать…
Как ни странно, сержант тут же впал в прежнее оцепенение и, по-видимому, просто не слышал слов подчиненного. Перечислив все несчастья, которые не преминут обрушиться на его голову с приездом Иможен в Каллендер, Мак-Клостоу выпрямился во весь рост и торжественно объявил:
— Именно в столь тяжкие минуты и понимаешь, что такое настоящая дружба, Сэм. Но, боюсь, нам и вдвоем будет трудно совладать с тем, что грозит городу. Я никогда на забуду виски, которым вы угостили меня в час испытания, а то, что вы настойчиво предлагаете мне еще рюмочку, по-моему, просто грандиозно, дорогой Тайлер!
Констебль вздрогнул.
— Да я ни о чем таком даже не заикался, шеф!
— Правда? Но я, кажется, ясно слышал…
— Вы ослышались, шеф, просто ослышались…
— То-то я сразу подумал, что такая широта души очень не похожа на Сэмюеля Тайлера, самого жадного из обитателей шотландских гор!
— Ну, по-моему, в этом отношении кое-кто из уроженцев пограничной зоны может дать мне сто очков форы!
— Тайлер!
— Да, шеф?
— Уж не на меня ли вы позволили себе намекнуть?
— Предпочитаю оставить этот вопрос на ваше усмотрение, шеф.
Дело могло бы обернуться очень скверно, но в участок вошла миссис Элрой. Сэмюель на правах старого знакомца дружески приветствовал ее:
— Привет, Розмери! Надеюсь, ничего серьезного?
— Нет, наоборот!
Полицейские удивленно переглянулись. Миссис Элрой, гордясь тем, что ей выпала честь первой сообщить потрясающую новость, нарочно выдержала паузу.
— Мисс Мак-Картри приезжает завтра утром… — наконец изрекла она, пророчески вскинув указующий перст.
Долгий стон сержанта Мак-Клостоу, словно эхо, прокатился по всему участку.
— Как, уже? — пробормотал констебль.
Миссис Элрой с любопытством поглядела на обоих.
— Что это на вас нашло?
Арчибальд подскочил на стуле.
— Как это — что? И у вас еще хватает нахальства спрашивать, миссис Элрой? Вы что ж, совсем забыли, какие муки заставила нас вытерпеть эта проклятая Иможен?
— То-то и оно… Я затем и пришла, чтобы сказать вам заранее: мисс Мак-Картри — уже совсем не та…
— Не та, что прежде?
Розмери Элрой кивнула.
— Да, джентльмены… и, честно говоря, я боюсь, не захворала ли она…
Сержант испустил столь мощный вздох, что седые волосы миссис Элрой затрепетали, как на ветру, а констебль торопливо предложил старухе сесть.
— Да ну же, успокойтесь, Розмери… Так, значит, мисс Иможен несколько утратила прежний… запал?
— Какой уж там запал… О чем вы толкуете, мой бедный Сэм? Нет, все потухло, угасло…
Арчибальд попытался скорчить сочувственную мину.
— Неужто так худо, миссис Элрой? — лицемерно спросил он.
— Мисс Иможен написала мне письмо и сама призналась, что в душе ее произошли глубокие перемены, что возраст дает о себе знать, а потому она мечтает лишь спокойно дожить последние дни на родине… Мисс Иможен надеется, что старые друзья все поймут и не станут ждать от нее былых подвигов… В конце концов, всему свое время. Короче, мисс Иможен была бы весьма признательна, если бы на нее обращали не больше внимания, чем на любого другого жителя Каллендера. Впрочем, во избежание недоразумений, которые мисс Иможен заранее считает неуместными, она сойдет с поезда в Стирлинге, а оттуда спокойно доедет на машине до дому, где и просит меня ждать.
Заявление миссис Элрой настолько поразило обоих полицейских, что в участке надолго воцарилась полная тишина. Первым нарушил ее Тайлер.
— Я не сомневаюсь, что когда-нибудь мисс Иможен предстанет перед нами в лучшем свете, — чуть дрогнувшим голосом пробормотал он.
Мак-Клостоу с самым серьезным видом поддержал подчиненного.
— Спасибо, что пришли и предупредили нас, миссис Элрой. А когда увидите мисс Мак-Картри, скажите ей, что я забыл все наши столкновения и готов взять ее под особое покровительство. Передайте также, что я бесконечно благодарен ей — теперь у меня есть надежда дожить до отставки, не окочурившись от апоплексического удара!
Все трое снова помолчали, чувствуя, что переживают переломный момент в истории Каллендера, потом сержант с констеблем церемонно проводили миссис Элрой до двери участка, и та отправилась распространять последнюю новость по всему городку.
Оставшись наедине с Тайлером, Арчибальд в полном упоении схватил его за руки.
— Сэмюель!.. Вот, несомненно, один из лучших вечеров за всю мою жизнь! Это надо отпраздновать!
Как всякий осторожный и привыкший считать каждый грош шотландец Тайлер возразил:
— Но, шеф, я не взял с собой денег, и…
Сержант поглядел на него с тяжким укором.
— У нас, в Нижней Шотландии, которую вы, горцы, якобы презираете, не принято предлагать другу стаканчик, а потом ему же подсунуть счет!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20