АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 джин гордонс цена 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Олдмен Андре

Щит Агибалла


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Щит Агибалла автора, которого зовут Олдмен Андре. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Щит Агибалла в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Олдмен Андре - Щит Агибалла без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Щит Агибалла = 30.55 KB

Олдмен Андре - Щит Агибалла - скачать бесплатную электронную книгу




А.Олдмэн


Нергал меня дернул назначить встречу в корчме старого
Шрухта!
Зря предчувствиям не внял, выходит, а ведь было над чем
призадуматься.
Тоска какая-то полезла в душу, как только сверну на
Тропу Мертвецов. Тревога, видения нехорошие - гадость,
словом. Иду и думаю: что за дрянь? Не оттого же мне
муторно, что сумерки темно-синие из-под еловых лап уже
лезут, и дорога, днем белая, песчаная, десятки раз
хоженая, расплывается, словно сновидение под утренним
ветерком. Что мне до тех сумерек? Не темноты здесь надо
бояться и, уж конечно, не мертвецов, а если знаешь, что
тебе грозит, это уже полдела. Это уже почти что ты и в
безопасности.
Иду и таким вот манером себя успокаиваю. Легкая синеющая
пыль вздымается под ногами и приятственно их холодит: иду я
босиком, сандалии за плечами. Чего зря обувь топтать? И
потом - верю я, что земля силу дает, а сила эта сквозь
кожаные подошвы не очень-то проникает.
Лес в Гиблом Распадке густой: ели мхами поросли,
подлесок колючий далее пяти шагов с дороги не пустит.
Каркает кто-то в подлеске, ухает. Мелкие твари, нестрашные.
А страшно мне становится по-настоящему, когда
поворачиваю за песчаный откос, что нависает над тропой по
левую руку, тот самый, возле которого, как сказывают,
настигли некогда убийцы старого князя Увлехта и кишки ему
выпустили. За этим поворотом и начинается, собственно,
Тропа Мертвецов, хотя вся дорожка к корчме Шрухта так
называется.
Тут, за поворотом, сероволосые и ставят свои столбы.
Столбы эти витые, резные, с мордами рыбьими и птичьими,
локтей десяти- пятнадцати высотой, а наверху ящики с
покойниками. Ящики тоже украшены страшной резьбой и
снабжены крышками наподобие маленьких домиков. Оттого и
зовутся - домовины. В сих скорбных хоромах - прах, кости,
плоть зловонная. Сквозь стенки запах иногда доносится
такой, что голова кругом идет. Тем более, мрут сероволосые
последнее время немало, и все новые покойнички определяются
на постоянное проживание вдоль Тропы Мертвецов. Сколько
добра в тех домовинах - богам только ведомо. Здешние
считают, что умершие должны все необходимое с собой иметь:
утварь, оружие, даже драгоценности. Кладут, лихих людей не
опасаются. А чего опасаться, когда любой малец знает, что
мертвецы шутить не любят и добро свое запросто так нипочем
не отдадут!
Мальцы, может, так и думают, но взрослые-то давно
смекнули, что бережет кувшины, плошки, мечи и браслеты в
домовинах. Днями по белой дороге разъезжает отряд
стражников-ополченцев, а ночами... Ночами любой тать, если,
конечно, ума он совсем не лишился, скорее даст отсечь себе
руку или что еще поценнее, а только к столбам не сунется. И
в сумерки не сунется, когда до появления роя не более одной
свечи осталось!
И вот, поворачиваю я за откос, и вижу, что возле первого
столба сидит некий человек и уплетает за обе щеки пресную
лепешку, из тех, которые здешние складывают к подножию в дни
поминовения.
Само по себе это уже удивительно. Не знаю я ни одного
человека, кто польстился бы на подобное угощение. Сам видел
старого нищего, у которого еда мертвецов из ушей вылезла. А
этот парень, синеглазый и темнокожий, здоровый, как буйвол и
спокойный, как Толстая Башня в стольной Кельбаце, трескает
за милую душу, рассевшись у основания погребального столба,
словно в немедийском трактире. Рожа у парня наглая,
подбородок тяжелый, одет он в какие-то обноски, а между
колен зажат короткий меч в потертых ножнах.
Ладно, мы всяких видели. И таких, между прочим, что в
Гиблый Распадок гоголем влетали, да курицей ощипанной
улепетывали. Если, конечно, боги давали ноги унести.
Немало костей белеет в окрестных чащах, и никто не думает
погребать их в домовинах.
Так я думаю и пылю спокойненько мимо. Парень на меня
синие зенки таращит и молча челюстями двигает.
Миновал я уже почти глупца здорового, и тут вдруг язык
зачесался. Столько раз говорил себе: кто рот раскрывает, тот
часто глаза навек закрывает! И не только говори, видел тому
подтверждение. И в Бритунии затрюханной видел, и на севере,
и на юге. Везде одно и то же. Держи свое при себе - дольше
проживешь. Ну, да наверное, судьба у меня такая: во все
соваться. Одно слово: Альбинос...
- Эй, - говорю парнишке, - позволь тебе заметить, что
ты ешь пищу мертвых.
Он набычился, рукоять меча своего погладил и говорит:
- А ты кто таков, чтобы мне советы давать?
- Зовусь я, - отвечаю, - Халар Ходок, меня здесь все
знают. А тебя что-то не припомню.
- Меня, - отвечает здоровяк, - только тот помнит, кто
мне по нраву. Остальные жду. На Серых Равнинах.
И осклабился. Зубы у него белые на удивление, на лице -
ни парши, ни "огня бледного". Хорошее лицо, хоть и злобное.
Я, конечно, свою палочку тут поудобнее перекинул, чтоб
он заметил. Палочка крепкая, на одном конце медный
наконечник с крючком, на другом - свинцовый набалдашник.
Может, кто меч или там булаву предпочитает, а мне и с
палочкой хорошо. Редко подводила.
- Ты, - говорю, - видно, иноземец. Похож на киммерийца,
коих даже в дикой Бритунии почитают за варваров. Лет тебе
немного, шестнадцать-семнадцать. В наших краях не бывал.
Так послушай, ежели желаешь, доброго человека. У нас тут
так: не укрылся на ночь за стенами - погиб. Мне плевать,
что ты мертвецов объедаешь, это пусть старейшины да жрецы
яйца чешут, но ежели мозги твои по весу достойны тела,
пораскинь ими. Корысти у меня нет, предупредить хочу.
- Ладно, - бурчит здоровяк, - предупредил. Что за твари
ночные, коих вы так боитесь? У меня, - тут он снова
погладил свой меч, - кое-что для них имеется.
- Против этой заразы, - отвечаю, - твоя игрушка что
веер придворной дамы супротив насильника. Сколько ни махай
- толку не будет.
Тут он поднимается, и я вижу, что киммериец на пол
головы меня выше и в плечах шире раза в два.
- А откуда ты, - гудит, - моль бледная, узнал, сколько
зим минуло с моего рождения и откуда я родом?
Не стал я ему объяснять, что вижу гораздо больше: и то,
что был он гладиатором в жуткой Гиперборее, и бежал оттуда,
и приключений имел немало... Положа руку на сердце, сам не
знаю, как это у меня получается, а только люди для меня -
не загадка. Хотя и отведал яиц оотэка лишь дважды, и открыл
их пагубную тайну, - потом отвратился от дурного
пристрастия, чего и всем желаю.
"Моль бледную" в другой раз, может быть, и не стерпел
бы, но встреча у Шрухта была куда важнее случайной стычки
на вечереющей дороге, и грусть-тоска почти отпустила, не
знаю почему. Быть может, здоровяк-киммериец, жрущий пищу
мертвых со спокойной ухмылкой, всколыхнул в душе что-то
далекое и полузабытое.
- Ладно, - говорю примирительно, - не след на ночь
глядя тут торчать. А ежели мечом помахать хочешь не
запросто так, а по делу, приходи в корчму "Божий глаз",
далее по дороге. Там буду тебя ждать. Солнце взойдет,
тогда и выясним, кто моль бледная, а кто шут колдунов
гиперборейских...
Тут он на меня и прыгнул. Хорошо прыгнул, по всем
правилам: чем сразу из ножен долой, и выпад мне в живот,
да еще с выкрутом! Такой выкрут, ежели дело до конца
довести, кишки по елкам развесит. "Штопор" у гладиаторов
зовется, а откуда то ведаю - не спрашивайте, никогда в
казармах Халоги не был, да и не очень туда собираюсь.
С трудом я отбился палочкой, живот свой тощий
от потрошения спас, а юноша северный уже снова в атаку
летит, и тут я смекаю, что не зря дурные предчувствия меня
мучили. Многих супротив моя деревяшка стояла, а
такой ярости по пустяку ее хозяин доселе не видывал! Решил,
видать, за пару слов меня северянин порешить, не иначе.
Ладно. Скакали мы в синей пыли довольно долго. Задел он
мне плечо, хитон разорвал и плечо оцарапал, да я ему
единожды набалдашником свинцовым ляжку огрел - смешные
поранки! Пока топтались, темень совсем упала. И вижу,
палкой размахивая, как из-под лап нависших, из-под
подлеска, начинает выползать... Он, рой гибельный!
- Стой! - ору я киммерийцу. - Стой, дубина оледенелая,
иначе обоим хана!
Он, даром что воин пылкий, - чутье, как у животного, -
сразу застыл, только глязенками синими вращает и острие
клинка с меня не сводит. Дыхалка у него сразу успокоилась,
взгляд осмысленный: рубака, как есть, бывалый. То и спасло
нас.
- Стой, - повторяю, - ежели в домовину на пару со мной
не хочешь! Говорено: утром у нас оружием машут, вечерами же
гибель грозит любому. Глянь за дорогу...
Он глянул. Ничего ему, конечно, пришлому, страшного там
не открылось. Как туман легкий, как дымок едва
воскурившийся, - лезет рой из-под ветвей и тихо так
шелестит крылышками, как камыш под ветром. И принять его
легче за туман лунный. И думает мой киммериец, что хитрость
я применил, отвлечь его желая.
Я, знамо дело, не воин никакой и никогда таковым
себя не выпячивал. Куда уж выродку до подвигов ратных. А
только вижу: арена в Халоге, кровью залитая, бойцы по ней
мечутся, и те, кто желает снова в казармы вернуться, не
только силой да натиском врагов одолевают... Вижу:
здоровенный шемит с сетью и трезубцем, а супротив него
верткий замориец... В чем только душа держится, и как
такого заморыша ведьмы да колдуны гиперборейские на круг
выпустили? На трибунах гвалт и крик великий: "Убей! Убей!"
Нет надежды у заморийца, но он цепок до жизни, ох цепок!
Вот - в лицо ему летят три заточенный смерти, взмах меча,
еще, еще... Слабеет рука: отчаяние и скрежет зубовный! И
орет мой замориец, плюгавый шакалишка, орет, обливаясь
потом и кровью: "Ты! оглянись! Во имя Мардука, воина
небесного, оглянись!" И еще что-то невнятное...
- Во имя Крома! - ору я киммерийцу. - Оглянись! Там -
смерть!
И бросаю свое оружие под ноги, в темно-синюю пыль.
Надо отдать должное варвару: он не пользуется пустыми
руками противника. Он косится через плечо, и на сей раз
лицо его мертвеет. Северянин сейчас похож на волка,
почуявшего гибельную близость прикрытой травой ямы. Ничем
рой пока не изменился, все то же туманные облачко, и шуршит
по-прежнему тихо, а только киммериец мой чует: шуршит то
гибель, и гибель мучительная.
Тут я, конечно, мысленно благодарю всех богов, что
послали мне не тупого немедийца либо насмешливого аквилонца
- варвара-киммерийца послали! Почти что родственника. Хотя
предки наши и воюют не на жизнь, а на смерть.
- Струхнул, белобрысый?! - говорит он неуверенно,
поводя головой направо-налево и прислушиваясь к пагубному
шелесту. - Я, хоть и шут гиперборейский, а вкуса печени
еще не забыл.
- А я, - отвечают, - хоть лицом и волосами белее снегов
асгардских, но от слов своих не отрекусь. Завтра драться
будем - а пока ноги уносить отсюда надо!
- Знаю, не врешь, - и киммериец вдруг убирает в ножны
свой меч. - Дрянь, что лезет из-под кустов, мне не
нравится. Что ты там о корчме говорил?..
И мы бежим, словно два загнанных оленя, поднимая ногами
темно-синюю пыль, и столбы с домовинами мелькают по
сторонам. Бежим, ощущая за спинами шелест крыльев смерти...

* * *

- Давненько тебя не видел, Ходок, - сказал Шрухт Гнилой
Желудь, подавая гостю кружку с гречишным медом.
- Не напрашивайся на любезность, почтеннейший. - Тот,
кого назвали Ходоком, опрокинул зелье единым махом и оттер
губы тонким запястьем, на котором красовался массивный
золотой браслет. - Не могу сказать, что особо заскучал, не
видя твою рябую рожу.
Шрухт хихикнул, и не подумав оскорбится.
- Если уж говорить о рожах, - прогнусавил он, отирая
рукавом засаленной куртки поверхность дубовой стойки с
застарелыми подтеками, - хорош ты был вчера со своим
приятелем, когда я впустил вас за дверь! Клянусь потрохами
Увлехта, на ваших задницах сидело по десятку кровососов!
- Заруби на своем кривом носу, - буркнул Ходок,
оглядываясь через плечо, - парень, который сосет брагу
в обществе Зубодера и Проповедника, не имеет ко мне ни
малейшего отношения. Мы встретились на Тропе Мертвецов, я
признал в нем иноземца и счел своим долгом предупредить об
опасности.
- Какая трогательная забота! - воскликнул корчмарь в
притворном умилении. - Проповедник останется доволен: хоть
одну заблудшую душу он наставил на путь истинный! Можешь
хоть сейчас отправляться в Бельверус, послушником в храм
Митры. Сказывают, кормят там неплохо, а молитвы тебе теперь
только в радость придутся. Что скажешь? Или угодно сперва
закусить на дорожку?
- По зубам тебе дать угодно, если пасть не прикроешь, -
все так же мрачно отвечал Ходок.
- Да будет тебе, - Шрухт приподнял подол кожаного
фартука и обмахнулся, морща пористый нос и закатывая
белесые глазки, - мне уже страшно! Ладно, Альбинос, громилу
этого ты все же зря с собой притащил. Глехтен-Глас будет
недоволен.
Альбинос, чьи светлые волосы и бледный цвет кожи
служили лучшим подтверждением его прозвища, насторожился.
- Он здесь?
- Он здесь и ждет тебя. Проводить?
Ходок кивнул и, отставив кружку, на дне которой
плескался лишь мутный осадок сомнительного зелья,
последовал за хозяином корчмы. Огибая стойку, он шлепнул по
ней узкой ладонью и украдкой бросил взгляд на киммерийца,
сидевшего в дальнем углу зала. Молодой северянин был занят
беседой со своими нечаянными собутыльниками: тощим, похожим
на стручок сушеного перца человеком по прозвище Зубодер, и
Проповедником, багроволицым потным толстяком. Первый
непритворно восторгался зубами киммерийца, второй вяло
пытался втолковать молодому человеку преимущество Бога
Истинного над демонами языческими.
- Пойми, темная душа, - говорил толстяк, уплетая
куриную ножку и запивая ее добрыми глотками аренджунского,
- ваш Кром есть лишь заблуждение, коему подвержены северные
народы. Я сам побывал в Асгарде, Киммерии и Ванахейме и
могу сказать, что варвары столь же угодны Подателю Жизни,
как и остальные народы. Не все, правда, варвары, а лишь те,
кто открыл сердца свои Огненному Свету Несотворенного.
- И мне, - вторил ему Зубодер, прихлебывая из оловянной
чашки, - довелось пожить в землях северных народов, и могу
утверждать, что нижние и верхние ости весьма сходны у
тамошних жителей и у народов южных: зингарцев, аргосцев и
даже, как то ни прискорбно, шемитов...
- Отчего же "прискорбно"? - басил Проповедник. - В
Заветах Митры сказано: "Пред Ликом Моим нет ни хайборийца,
ни гирканца, ни тварей, коих бы Я еи
облагодетельствовал..." Посему и последний зембабвиец столь
же угоден Всеблагому, как и благочестивый аквилонец.
Зубодер при этих словах нахмурился и молвил веско:
- И все же, жевательный аппарат весьма отличен у
истинных хайборийцев и у уроженцев тех мест, где доминируют
допотопные племена. Так говорит наука.
- Даренному коню в зубы не заглядывай, - невпопад
обронил Проповедник.
Зубодер тут же обиделся.
- Да ежели на то пошло, уважаемый, я могу по зубам
отличить не только хауранского скакуна от шемского
тяжеловоза, но и какого-нибудь киммерийца от родственного
ему племени вана...
Тяжелое молчание повисло над кошмой, на которой
расположились трое.

Олдмен Андре - Щит Агибалла -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Щит Агибалла автора Олдмен Андре понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Щит Агибалла своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Олдмен Андре - Щит Агибалла.
Ключевые слова страницы: Щит Агибалла; Олдмен Андре, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Самоучитель игры на шестиструнной акустической и электрогитаре http://www.alted.ru/pisatel/10704/book/41983/bahmin_a_a/samouchitel_igryi_na_shestistrunnoy_akusticheskoy_i_elektrogitare 
 Я вспоминаю http://www.alted.ru/pisatel/1872/book/41994/simenon_jorj/ya_vspominayu