АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 http://www.alcodream.ru/armeniya 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице сайта находится литературное произведение Прорыв на Харбин автора, которого зовут Белобородов Афанасий Павлантьевич. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Прорыв на Харбин в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Белобородов Афанасий Павлантьевич - Прорыв на Харбин без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Прорыв на Харбин = 167.37 KB

Белобородов Афанасий Павлантьевич - Прорыв на Харбин - скачать бесплатную электронную книгу



Белобородов Афанасий Павлантьевич
Прорыв на Харбин
Белобородов Афанасий Павлантьевич
Прорыв на Харбин
Литературная запись Н. С. Винокурова
Аннотация издательства: Летом 1945 дважды Герой Советского Союза, генерал А. П. Белобородов был назначен командующим 1-й Краснознаменной армией 1-го Дальневосточного фронта, с которой участвовал в Маньчжурской Стратегической наступательной операции, закончившейся разгромом и капитуляцией японской Kвантунской армии В книге рассказывается о прорыве армии через непроходимую тайгу, о стремительных действиях передовых отрядов, о штурме вражеских долговременных укреплений, о мужестве, дерзости и находчивости солдат, командиров и политработников, которые в течение считанных дней сокрушили врага. Книга рассчитана на массового читателя.
Биографическая справка: Белобородов Афанасий Павлантьевич, родился 31.01.1903 в деревне Акинино, ныне Иркутского района Иркутской области в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1926. Окончил 3 класса сельской школы. В Советской Армии в 1919-1920 и с 1923. Окончил Нижегородскую пехотную школу в 1926, Военно-политические курсы в 1929, Военную академию имени М. И. Фрунзе в 1936. Участвовал в боях на КВЖД в 1929. На фронтах Великой Отечественной войны с октября 1941. Командовал стрелковой дивизией, корпусами, с 1944 - 43-й армией. За умелое руководство войсками при прорыве обороны противника в районе Витебск, Полоцк и форсировании реки Западная Двина 22.7.1944 генерал-лейтенанту Белобородову присвоено звание Героя Советского Союза. Войска армии под его руководством отличились при ликвидации группировки противника северо-западнее Кенигсберга (Калининград) и в боях при овладении городом. 19.4.45 генерал-лейтенант Белобородов награжден второй медалью "Золотая Звезда". После войны - начальник курсов "Выстрел". В 1955-57 командовал войсками Воронежского ВО, в 1957-63 начальник главного управления кадров МО СССР. Генерал армии (1963). В 1963-68 командовал войсками МВО, с 1968 в Группе генеральных инспекторов МО СССР. Член ЦК КПСС 1966-71. Депутат Верховного Совета СССР 3-го, 7-го созывов. Награжден 4 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 5 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1 и 2 степени, Кутузова 2 степени, Отечественной войны 1 степени, медалями, иностранными орденами. Бронзовый бюст Героя установлен в Иркутске. (Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Москва. Воениздат. 1987. Том 1. Стр. 140.) /// Андриянов П.М.
Содержание
На Дальний Восток
О Маньчжурском театре военных действии
Первая Краснознаменная
Два главных удара
Девятого августа, в час ночи
Танки входят в прорыв
Станция Хуалинь
Штурм Муданьцзяна
Капитуляция Квантунской армии
В городе Харбине
Порт-Артур
Примечания
На Дальний Восток
В середине июня 1945 года эшелон с личным составом сводного полка 2-го Белорусского фронта отправился из Германии, из Восточной Померании, в Советский Союз, в Москву. Мы ехали на Парад Победы. Для многих из нас после Парада появлялась первая за четыре года войны возможность повидать семью. Об этом и говорили мы в дороге, обсуждали, где и как лучше провести отпуск, когда его, конечно, дадут. Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский обещал тотчас по прибытии в Москву передать мой рапорт об отпуске в Генеральный штаб.
Однако обстановка сложилась так, что с отпуском пришлось повременить. После Парада Победы, на другой день утром, Константин Константинович Рокоссовский сообщил мне по телефону, что Генеральный штаб возражает против моего отпуска. Мне было предложено явиться к двенадцати ноль-ноль к начальнику Генерального штаба генералу армии А. И. Антонову.
В назначенное время я приехал в Генштаб, в приемной увидел Маршала Советского Союза К. А. Мерецкова, который с февраля 1944 года командовал войсками Карельского фронта, и члена Военного совета этого фронта генерал-полковника Т. Ф. Штыкова. Представился им, но поговорить не успели. Часы пробили двенадцать, дежурный офицер пригласил меня в кабинет генерала Антонова. С Алексеем Иннокентьевичем раньше мне не доводилось встречаться, но первое же впечатление о нем, первые же его слова подтвердили то, что слышал от товарищей: обаятельный и очень корректный человек. Генерал армии объяснил, почему придется отложить отпуск. Предстояла поездка на Дальний Восток.
- Ведь вы там служили. Места знаете, - добавил А. И. Антонов.
Действительно, места там хорошо мне знакомые. Довелось служить и в Забайкалье, и в Приамурье, и в Приморском крае. Как раз там, на юге Приморья, в районе большого озера Ханка, дислоцируются сейчас соединения 1-й Краснознаменной армии, командующим которой меня назначили. А всю Приморскую группу войск, как сообщил Алексей Иннокентьевич, возглавил К. А. Мерецков.
Во время нашего разговора в кабинет вошел Маршал Советского Союза А. М. Василевский. Он спросил генерала Антонова:
- Приказ объявлен?
Получив утвердительный ответ, маршал сказал:
- Ну вот, японских милитаристов разобьем - тогда и в отпуск. Товарищ Сталин советовал подобрать туда людей и с боевым опытом, и хорошо знающих те края. А вы же сибиряк.
Из дальнейшей беседы я узнал, что в состав Приморской группы войск помимо 1-й Краснознаменной вошли также 5-я армия генерала Н. И. Крылова, 25-я армия генерала И. М. Чистякова и 35-я армия генерала Н. Д. Захватаева. Все они прошли суровую боевую школу на фронтах Великой Отечественной войны, командовали армиями. А с Иваном Михайловичем Чистяковым и Николаем Ивановичем Крыловым мне довелось воевать на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах.
Заканчивая беседу, маршал Василевский сказал, что я могу назвать тех товарищей из штаба и управления 43-й армии, с которыми сработался на фронте. Они прибудут в 1-ю Краснознаменную армию вслед за мной.
25 июня мы с Иваном Михайловичем Чистяковым самолетом вылетели к новому месту службы. Маршрут знакомый. Почти вся моя жизнь прошла в Сибири и на Дальнем Востоке. Вот показалась под крылом синяя лента Ангары и раскинувшийся на ее берегах Иркутск. Родные места. Здесь, на притоке Ангары, на Иркуте, в селе Акинино-Баклаши, прошло мое детство.
Помню, поздней осенью 1919 года мы, мальчишки, увидели на околице деревни незнакомого мужчину. Он вышел из тайги в порванном ватнике, с винтовкой за плечами. Молодой, бородатый, лицо как дубленое, а глаза синие, веселые. Мы уже слышали о красных партизанах, которые сражались с карательными отрядами колчаковцев, но в нашей деревне партизаны еще не появлялись.
Незнакомец действительно оказался партизаном - большевиком Уваровым. Он зашел в один дом, в другой, собрал сход. Говорил горячо, доходчиво о том, что Красная Армия бьет Колчака, что надо всем миром подняться и пойти на Иркутск. С того дня деревня забурлила. Старший мой брат Даниил, вступив в партизанский отряд, сказал мне: "Пошли с нами!" Обрадовался я очень, а мама заплакала. Отец только глянул на Даню сурово, но не стал отговаривать. А ведь его слово было для нас закон.
В отряд записалось около 400 человек. У многих были винтовки, принесенные еще с фронтов первой мировой войны. Уваров построил отряд, разбил его на роты и взводы, назначил командиров из старых солдат и унтер-офицеров, и мы пешком пошли на Иркутск, на Колчака. Конечно, общая картина этого восстания в колчаковском тылу стала для меня ясной много позже, а тогда, будучи 16-летним юнцом, я все представлял очень смутно. Пришли мы в иркутское предместье Глазково (сейчас Свердловский район города Иркутска), разместились в школе. Вдали, в самом городе, то вспыхивала, то затихала перестрелка. Уваров, вернувшись откуда-то, сказал, что это отряды рабочих и партизан ведут бой с белогвардейцами. Выставил дозоры, приказал спать не раздеваясь, винтовки держать в головах. Мы готовились к ночлегу, когда поблизости стали рваться снаряды. "Во двор!" - скомандовал Уваров. Мы выбежали, залегли цепью. Артиллерийский обстрел периодически возобновлялся, и мы всю ночь пролежали в снегу. Я был так взволнован и горд тем, что как настоящий красный партизан участвую в бою наравне со взрослыми, что и холода не чувствовал.
В последующие дни отряд прочно закрепился в Глазково. Раза три подступали к нам белогвардейцы, видел я даже их броневик. Однако до сильного боя дело не дошло. Всякий раз, попав под наш огонь, они отходили обратно в город. Потом Уваров сообщил, что восстание победило, Иркутск наш, в городе установлена Советская власть. Мы еще некоторое время несли патрульную службу на городских улицах, стояли в караулах. Из партизанских отрядов формировались красноармейские полки, нас влили в 8-й Иркутский стрелковый полк. Командовал полком Карпицкий. В конце января наш батальон послали в тайгу, в заслон, который должен был перекрыть дорогу белогвардейцам. Говорили, что этот отряд генерала Каппеля везет на санных подводах золото, которое белые награбили еще в Казани, когда захватили кладовые с золотым запасом государственного банка. Мы ждали каппелевцев всю ночь. Мороз стоял градусов под сорок. Одет я был плохо и сильно мерз. Брат Даниил гнал меня в деревню погреться, но мне было обидно, я тянулся за ним, не желая снисхождения, и к утру окоченел так, что не мог уже держать винтовку. Даниил отвел меня в деревню, где я семь суток пластом пролежал на горячей русской печи. Заболели уши, перестал слышать. Меня отвезли в Иркутск, в военный госпиталь, откуда и демобилизовали по причине несовершеннолетия и болезни: глухота не проходила, слышал я плохо.
Пришлось вернуться домой, хотя очень не хотелось. Друзья расспрашивали меня "про войну", а что им ответить? Что и пострелять-то путем не удалось? Что оглушил меня не снаряд, а мороз? Что я твердо решил стать командиром Красной Армии? Глухой командир? Засмеют.
Стал я помогать отцу в крестьянской работе. Приметы нового все сильнее входили в нашу жизнь, в конце 1920 года мы организовали в селе комсомольскую ячейку, ребята и девчата избрали меня секретарем.
Весной 1923 года приехали к нам курсанты Иркутской пехотной школы, старшекурсники. Рассказывали о военной службе, об учебе, о Красной Армии вообще. Приглашали поступать учиться в пехотную школу. Смотрел я на них подтянутых, ловких, в скрипящих ремнях командирской амуниции, - и сердце ныло, давняя мечта покоя не давала. Собрались мы, десятка два парней, пошли в Иркутск, предстали перед медицинской комиссией. Осматривали нас очень строго и тщательно, многих отсеяли по разным причинам, и когда добрались мы до кабинета врача-ушника, я уже знал: меня он не пропустит. Что, думаю, делать? Выходит из кабинета мой односельчанин Гриша Белобородов. "Ну как?" - спрашиваю. Отвечает:
"Совали трубку в уши, шептал доктор из угла, все слышу, годен к строевой службе". А надо вам сказать, что в нашем селе, наверное, половина всех жителей носила фамилию Белобородовых. Столько нас было, что даже Иванов Ивановичей Белобородовых насчитывалось человек пять. Так их в звали: Иван Иванович Белобородов - первый, второй, третий... Поэтому и среди поступавших в пехотную школу с этой фамилией оказалось несколько парней. Говорю Грише: "Где уж доктору нас всех запомнить? Погоди малость и ступай второй раз. Вместо меня. Уважь! Моя жизнь сейчас решается. Можешь понять?" "Могу!" - ответил он. Пошел в кабинет с моими документами, и так стал я курсантом 9-й Иркутской пехотной школы, что располагалась тогда на улице имени 5-й армии, в корпусах бывшего юнкерского училища.
В сентябре начались занятия. Учебный день был заполнен до предела - ни единого свободного часа. Мы ведь все были с церковноприходским образованием, кое-как читать-писать только могли. Поэтому учебный день начинался общеобразовательными предметами - четыре часа. Потом четыре - военные предметы, после обеда - еще два часа - общеобразовательная подготовка, вечером - самостоятельная работа на два-три часа. Военное дело давалось мне легко. Особенно полюбил тактику, работу командира в поле, где нам уже на первом курсе ставили боевые задачи за взвод - роту, где отрабатывалось взаимодействие с другими родами войск. Очень нравилась и военная топография, особенно съемка местности, но с первых же занятий понял: надо учить математику, в ней я очень слаб. А впереди была еще и артиллерия, решали артиллерийские задачи, здесь без знания математики вообще делать нечего.
Засел за учебники, сказал себе: никаких суббот и воскресений, пока не встану твердо на ноги. Да и задор был: не хочу ходить в отстающих, взялся за гуж - не говори, что не дюж. А кроме того, и общественная работа обязывала. Меня избрали секретарем комсомольской ячейки учебной группы. Надо пример показывать, и никаких скидок тут быть не может. Решил я осилить науку зубрежкой. Выучу наизусть все задания по математике, физике, химии, русскому языку, отвечу назубок, а как доходит дело до практического применения заученных правил, так и "плыву". Ясно вижу в глазах преподавателя вроде бы жалость ко мне. Вот, наверное, думает он, старается парень, а ничего-то из этого не получается. А мне эта жалость только злости придавала - на самого себя, конечно.
Преподавательский состав у нас был очень сильный: в большинстве старые офицеры, которые в этих же стенах в старое время учили юнкеров. И конечно же разница в общей подготовке между нами - рабочей и крестьянской молодежью и юношами из богатых семей, приходившими в училище еще несколько лет назад с багажом кадетского корпуса или классической гимназии, - явно бросалась преподавателям в глаза. Но надо отдать им должное: времени и сил на то, чтобы сделать из нас хорошо подготовленных командиров Красной Армии, они не жалели. Обычно после занятий до десяти вечера оставались в школе, и кто хотел учиться по-настоящему, всегда мог получить у них индивидуальную консультацию. Особенно мы полюбили командира нашего учебного взвода Иванова. Он тоже был из старых офицеров, участник первой мировой войны, затем гражданской, член партии с 1918 года. Строгий и вместе с тем душевный человек. Умел не только рассказать, но и образцово показать, что и как надо делать, касалось ли это гимнастических упражнений на снарядах, стрельбы из всех видов стрелкового оружия или других военных предметов. Он был для нас примером, на него мы равнялись.
Заместителем комиссара нашей пехотной школы был Иван Иванович Левушкин, старый коммунист. У него мы учились тому, чего не найдешь в учебниках, учились, например, всегда подтверждать свое слово делом. Обещал что-то, хотя бы мимоходом, - умри, но выполни обещанное. Иван Иванович подготовил многих из нас к вступлению в ряды Коммунистической партии. В 1924 году, по ленинскому призыву, и я был принят кандидатом в члены РКП (б).
В Иркутске 9-ю пехотную школу знали все жители от мала до велика. Курсанты активно участвовали во всех общественных делах, показывали пример на "красных субботниках", наиболее подготовленные выступали на предприятиях как агитаторы, вели кружки военного дела на заводах и в школах. И когда в праздничные дни наши роты "рубили шаг", люди кричали: "Браво, "девятка"! Молодцы!" Между тем первые месяцы в школе, как я ни старался, складывались для меня трудно, и вот почему. Хотя сидел на первой парте, а все равно слышал преподавателя плохо. Помучился, помучился я так - и пошел в медпункт. Осмотрел меня доктор и говорит: "Здоров как бык, а уши никуда. Молодой человек, ваши уши не вылечишь. Придется вам распроститься с надеждой стать командиром". Не знаю уж, откуда у меня взялись в этот поистине страшный для меня миг хладнокровие и рассудительность, но я убедил доктора не отмахиваться от меня, а лечить. Стали меня лечить, временами слух улучшался, но в целом я мучился с ушами очень много лет. В 1928 году в Ленинграде один видный профессор-ушник предложил мне операцию. Однако его ассистент, осмотрев меня вторично, сказал, что успех такой операции весьма проблематичен - один процент из ста. Добавил, что организм у меня крепкий, он должен сам перебороть болезнь. И в самом деле, спустя два года я и забыл про глухоту.
В 1924 году Иркутскую пехотную школу расформировали, и заканчивали мы учебу в Нижнем Новгороде, в 11-й пехотной школе. На втором курсе я почувствовал, что усилия, которые затрачивал на усвоение азов военного дела и общеобразовательных предметов, стали приносить заметные плоды. Правила и формулы, заученные наизусть, приобретали все больший смысл, я откровенно радовался, находя новые логические связи в вещах, казавшихся ранее разрозненными. Стремление к зубрежке, возникшее по необходимости, от нужды, из-за слабой общей подготовки и физического недостатка, хорошо развило память. А так как запомнить все, сколько ни старайся, нельзя, память сама стала выделять главное, удерживать его в себе не только при работе с книгой, но и в живом повседневном деле. Много лет спустя, когда мне довелось работать начальником штаба 43-го стрелкового корпуса, я с благодарностью вспоминал этот, так трудно доставшийся мне опыт. Возьмем, к примеру, документальное оформление приказа. Командир его отдал, сообразуясь с конкретной обстановкой. Но иногда эта обстановка меняется очень быстро, и если начальник штаба нерасторопен, если не приучил себя на лету схватывать идею командира, оформлять ее в письменном приказе и немедленно доводить до частей и соединений, то может сложиться очень трудное положение. Во-первых, успеет измениться сама боевая обстановка, а во-вторых, длительное оформление приказа отберет у войск время, необходимое для подготовки к его выполнению.
Разумеется, подобные вопросы встают перед молодым командиром далеко не сразу после выпуска из училища. Однако фундамент для правильного их решения закладывается в основном еще в курсантские годы. И надеяться на то, что кто-то и когда-то научит тебя работать над собой, научит целеустремленности и самодисциплине, не следует. Старшие товарищи могут помочь выработать эти качества, но главным был, есть и будет самостоятельный труд. "Познай самого себя", - говорят в таких случаях. Научись управлять собой, тогда научишься руководить и подчиненными. Истина старая, но тем не менее чрезвычайно актуальная и по сей день.
9 апреля 1926 года нам, группе выпускников Нижегородской пехотной школы, были вручены партийные билеты.

Белобородов Афанасий Павлантьевич - Прорыв на Харбин -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Прорыв на Харбин автора Белобородов Афанасий Павлантьевич понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Прорыв на Харбин своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Белобородов Афанасий Павлантьевич - Прорыв на Харбин.
Ключевые слова страницы: Прорыв на Харбин; Белобородов Афанасий Павлантьевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Фомичев Сергей http://www.alted.ru/pisatel/6537/fomichev_sergey 
 Прилежный мальчик и невидимка http://www.alted.ru/pisatel/228/book/28862/bilenkin_dmitriy_aleksandrovich/prilejnyiy_malchik_i_nevidimka