АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 kahlua ликер 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Фитт Мэри

Смерть и приятные голоса


 

На этой странице сайта находится литературное произведение Смерть и приятные голоса автора, которого зовут Фитт Мэри. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Смерть и приятные голоса в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Фитт Мэри - Смерть и приятные голоса без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Смерть и приятные голоса = 208.52 KB

Фитт Мэри - Смерть и приятные голоса - скачать бесплатную электронную книгу



Фитт Мэри
Смерть и приятные голоса (= Губительно приятные голоса)
Мэри Фитт
Смерть и приятные голоса
(Губительно приятные голоса)
Супериндендант Маллет и доктор Фицбраун
перевод М.Макарова
Часть первая
Глава 1
Никогда еще я не видел такого дождя и таких молний. Огромные серые водяные полосы захлестывали машину, прямо передо мной плясали изломанные слепящие зигзаги, и при каждой вспышке я инстинктивно съеживался и отшатывался назад, хотя и был защищен ветровым стеклом. Дорога из щебня в считанные секунды превратилась в сплошную лужу, рев мотора сопровождали почти беспрестанные раскаты грома. Дымно-темное небо обступало со всех сторон: и сверху, и спереди, и сзади, и сбоку, куда ни посмотришь. Я почти ничего не соображал и почти ничего не видел, но с тупым упорством медленно продвигался дальше, пытаясь представить, что будет, когда случится неизбежное - я во что-нибудь врежусь. Буду я что-то осознавать перед вечным забвением? Вопреки тому, что самодовольные человеческие особи внезапную смерть почему-то считают мгновенной? Ответ на свой вопрос я тогда не нашел, я не знаю его до сих пор.
В какой-то момент я тогда оказался на развилке и наугад сделал правый поворот. Я был отнюдь не уверен в том, что сделал удачный выбор, но теперь оставалось только одно - ехать дальше. Преодолев чуть больше мили, я понял, что свалял дурака: эта дорога была даже не засыпана щебенкой, хотя и та, с которой я свернул, говоря откровенно, оставляла желать лучшего. На этой же зияли посередке две колеи, их еще частенько можно увидеть в деревнях, где телегами пользуются чаще, чем машинами, а осушение почвы волнует жителей больше, чем комфорт автолюбителей. Да, это была вполне добротная, по сельским понятиям, дорога, не оскверненная асфальтом, первозданного терракотового цвета, такого же, как окрестные вспаханные поля, обнесенные живыми изгородями. Развернуться на этом узком пространстве было просто нереально: и слева, и справа глубокие канавы, почти до краев залитые дождевой водой. Оставалось только надеяться, что попадутся чьи-нибудь ворота со въездом с дороги, или площадка, или такой дом, куда меня впустят, позволят переждать разгул стихии. Я продолжал жать на газ и вскоре сообразил, что сейчас окажусь в аллее, обсаженной высоченными вязами. Только этого не хватало! Я слышал, что они страшно опасны в грозу.
Еще несколько секунд езды - и я действительно попадаю в темно-зеленый стволистый тоннель, стены которого не пропускают хотя бы часть зловещих зигзагов, хотя гром продолжает громыхать с прежней силой. И тут мотор вдруг издает угрожающий рык - и с жалобным стоном замолкает...
Я выбрался наружу. Пытаться что-то исправлять не имело смысла. Открывать под таким дождем капот - безумие, только еще больше напортишь. Подняв воротник своей непромокаемой куртки, я, согнувшись в три погибели, побрел по аллее. Над моей головой шелестели, стонали, скрипели великаны вязы. Луга, тускло зеленевшие за изгородями, были не скошены, а сами изгороди давно никто не подравнивал, и они заросли купырем травянистое растение из семейства зонтичных, по канавам с клокотаньем неслась вода, совсем как в горных речках. Мне не верилось, что эта дорога может куда-либо вывести, а уж о том, чтобы поймать тут какую-то машину и попросить помощи, я даже не мечтал. Тем не менее я почему-то брел дальше, даже не помышляя о том, что лучше бы пойти назад. Обычно так себя ведет человек, уверенный в правильности своих действий, вот и я был уверен, сам не знаю почему. И когда перед моими глазами вдруг возникло расчищенное пространство, я даже не удивился. Я увидел округлую площадку, засыпанную гравием, подступавшую вплотную к воротам, по бокам их высились два обросших мхом столба, на верхушках которых замерли каменные мартышки, по три на каждом. Присмотревшись к тускло поблескивающим остатками позолоты воротам, я увидел, что их кованые, все в виноградных гроздьях, листьях и побегах, створы широко распахнуты. Признаться, это крепко меня озадачило. Ворота выходили не строго на дорогу, а чуть вбок, поэтому в первый момент взгляд падал не на ворота, а на растущие за ними кусты. Сторожки не было, но зато была ухоженная подъездная аллея, плавно извивающаяся среди зарослей рододендронов и сосен. И снова я без малейших колебаний потопал вперед, как будто эти ворота были распахнуты специально для меня. Каждый раз, вспоминая потом эти минуты, я всегда поражался собственной вдохновенной наглости: я вел себя как гость, уверенный в том, что его ждут.
Подойдя к растянувшемуся вширь зданию, я подумал, что оно почти необитаемо. По теперешним временам это было в порядке вещей. Дом был старым, но не старинным, и потому не отличался благородством линий и безупречным стилем, но вид у него был внушительный. Сложен он был из темно-серого камня, без малейших проблесков фантазии или попыток удивить. Продолговатый фасад с четырьмя рядами окон, окна первого - более высокие и нарядные, а те, что на втором и выше - попроще и покомпактнее. Крышу окаймляла каменная балюстрада. Ни единый штришок не выдавал того, что в доме живут: над трубой не было дыма, на всех окнах белели опущенные шторы, отчего дом казался похожим на слепца. Топчась на широкой террасе, я подумал, что дом заброшен, о нем забыли. Но осмотревшись по сторонам, отмел эту мысль. Я заметил, что газоны в идеальном порядке, что кусты живой изгороди аккуратно подстрижены, что гравий на подъездной аллее чистый и сквозь него не пробивается сорная трава. Как бы то ни было, развернуться и уйти я уже был не в силах. Обогнув несколько росших сбоку от торца кипарисов, я подошел к величественному парадному крыльцу с колоннами и, слегка оробев, поднялся по каменным ступенькам.
Медная ручка дверного звонка была начищена, но когда я за нее подергал, поддалась она с трудом, и я был готов к тому, что звонок вообще не работает. Однако буквально через несколько секунд за дверью послышались неспешные шаги, и появился слуга. Я мешкал, пытаясь половчее сформулировать причину своего вторжения, но слуга молча принял мою куртку и повел меня через холл вглубь здания, и мне уже на ходу пришлось вытирать платком мокрые от дождя руки. Поразительно, слуга ни о чем меня не спрашивал, даже кто я такой. Как будто заранее знал, что я заявлюсь, и я, теряясь в догадках, покорно брел следом.
Но вот он распахнул передо мной одну из дверей - это была дверь в гостиную. Я вошел и огляделся. Меня привели в огромную залу, где собралось довольно многочисленное общество, разбившееся на несколько групп, все были в вечерних платьях и костюмах. Надо сказать, я достаточно вяло отреагировал на все это великолепие и, остановившись, продолжал обтирать пальцы. Я пока еще был слегка не в себе от грозы и оглушительных раскатов грома. Собравшиеся были увлечены оживленной беседой, но при моем появлении резко подняли головы и все как один на меня уставились. Я не ожидал подобного внимания, хоть и заявился без приглашения. Все взгляды были полны холодной враждебности, точно такой же, какой веяло от самого дома, враждебности столь острой, что я, опешив, застыл на месте, не решаясь двигаться дальше. Потом из группы, стоявшей у камина, вышла молодая белокурая женщина в золотисто-желтом наряде и направилась ко мне. Еще пара секунд - и она уже протягивает мне руку и с чарующей веселой улыбкой произносит:
- Добрый вечер. Какая ужасная гроза! Мы так и подумали, что поезд может опоздать. Ты, наверное, насквозь промок. Растяпа шофер тебя не увидел? А я Урсула.
Она снова ослепила меня обворожительной улыбкой. Я быстро пожал холеную девичью ручку своей все еще мокрой ручищей, поскольку ничего другого мне не оставалось. Голос у нее тоже был обворожительный. Я готов был поклясться, что более приятного голоса я никогда еще не слышал. Впрочем после того, как эта фея со мной поздоровалась, за спиной ее раздался целый хор приятных голосов, теперь уже вполне дружелюбное бормотание. А она... она положила свою невесомую ручку на мой локоть и явно собралась вести меня к той группе у камина. Но тут уж я наконец пришел в себя.
- Прошу прощения,- пролепетал я,- позвольте мне объяснить...
Урсула заливисто расхохоталась.
- Глупости, не нужно никаких объяснений, дорогой Хьюго!- крикнула она.Главное, что ты здесь! Сначала мы все должны с тобой познакомиться, правда?она обернулась к остальным.- А все объяснения после, если уж тебе так это необходимо.
И она все-таки повела меня к своей компании у камина, в котором мерцал робкий, подернутый густым дымом огонь, видимо дрова были сырыми. Мне и самому не хотелось разрушать чары этой удивительной сказки, я покорно брел рядом, хотя прекрасно сознавал, что сейчас этот дивный китайский ковер из палевой бычьей шкуры будет осквернен следами от моих промокших ботинок.
Первым ко мне подошел коренастый широкоплечий мужчина с гладко зачесанными черными волосами и высоким лбом. Он тоже ободряюще улыбался, как только что улыбалась моя спутница.
- Это доктор Пармур, наш давний друг,- представила Урсула.
Пармур радушно пожал мне руку и, улыбнувшись, бархатистым баритоном произнес:
- Много о вас наслышан,- честное слово, это было откровенным преувеличением, однако он еще раз стиснул мою ладонь, словно хотел сказать: "держись, парень". Он снова улыбнулся, еще радушней, сверкнув множеством золотых пломб. Слегка ошалев от такого добросердечия, я потерял дар речи, а когда собрался назвать свое истинное имя, Урсула уже мягко развернула меня лицом к высокому белокурому малому, Это был совсем еще юнец, и в данный момент здорово чем-то недовольный. Он стоял прислонившись спиной к стене и засунув руки в карманы и с нескрываемым отвращением меня рассматривал. Поэтому я нисколько не удивился, когда Урсула сказала:
- Это мой брат Джим.
- Привет,- небрежно обронил Джим, не сочтя нужным даже вынуть руки из карманов; но голос и у него был приятным, так уж распорядилась природа; высокий тенор как нельзя лучше гармонировал с его белокурыми волосами и с едва пробившимися светлыми усиками, которыми он вероятно дико гордился. Потом я увидел миниатюрную темноволосую девушку, она смотрела на меня пытливо и вдумчиво. Я догадался, что сейчас меня познакомят с ней, но тут сзади раздался властный женский голос. Стайка гостей, сгрудившихся у эркера, вдруг выстроилась клином и двинулась в нашу сторону, под предводительством могучей седовласой дамы с пылающими щеками. Ее зеленые глаза искрились гневом, пухлые белые ручки, сцепленные над сильно утянутым, но все-таки приметно выступающим животом нервозно двигались, что выдавало крайнее ее недовольство моим неслыханно дерзким вторжением. Движения этих рук были скорее неспешными, но не менее яростными, чем помахивания кончика кошачьего хвоста. Я имею в виду разъяренную кошку.
- Рада тебя видеть, Хьюго,- сказала она уксусным голосом, нервно крутя пальцами.- Надеюсь, ты быстро освоишься и привыкнешь к нашим традициям.- Она поправила кружевные манжеты.- Думаю, это будет не так уж сложно, хотя, конечно, поначалу потребует некоторых усилий - с нашей стороны.- Она говорила с апломбом школьной директрисы, которой привезли непоседливого первоклашку.
- Это наша тетя Сюзан,- пояснила Урсула, наклонившись к самому моему уху, в ее молодом свежем голосе я уловил еле заметный смешок, и, обернувшись, понимающе улыбнулся. Теперь во что бы то ни стало нужно было выбрать момент для саморазоблачения, мне хотелось проделать это как можно деликатней, иначе меня сразу выгонят из этого сказочного королевства, и я снова попаду в мой собственный унылый мирок. Однако, внимая шепоту Урсулы, я все оттягивал развязку, стремясь продлить эти сладостные мгновения любой ценой.
За плечом тети Сюзан внезапно возникло длинное и худое мужское лицо, казавшееся неестественно белым рядом с округлым красным лицом самой тетушки. У бледнолицего джентльмена были седые вислые усы и мягкий, довольно меланхоличный голос:
- Сюзан, ты требуешь от бедного мальчика слишком многого. Помилуй, откуда ему знать, с чем едят эти наши английские традиции.- Он долго смотрел на меня удрученным взглядом, потом открыл рот, словно собрался что-то сказать, но так ничего и не произнес. Я уже после приметил, что он вообще никогда ни к кому не обращался прямо, только если вынуждали обстоятельства: скажем, он оставался один на один со своим собеседником. Во всех иных случаях он высказывал свое мнение исключительно тете Сюзан, даже если оно предназначалось кому-то еще.
- Дядя Биддолф,- прошептала Урсула. Боковым зрением я увидел, что со стороны алькова ко мне приближается кто-то еще. И тут на меня накатило безысходное отчаянье. Все эти дорогие кресла, столики, картины, безделушки, все эти незнакомые лица закружились в быстром хороводе, замельтешили в глазах, взмыли вверх сжимающейся спиралью... О господи, сейчас вся эта разномастная мешанина рухнет, разобьется на мелкие кусочки!
Наваждение длилось недолго, но мне показалось, что я побывал в другом пространстве, в зачарованном мире, где с тобой может приключиться все что угодно, где ты можешь пропасть безвозвратно, и никто никогда больше о тебе не услышит...
Я чувствовал себя совершенно разбитым, я был измотан этой грозой, которая и не собиралась униматься: гром продолжал греметь, правда уже не над моей головой. Однако я все-таки пересилил себя: повернувшись к Урсуле и ко всем остальным, стоявшим у камина, я произнес, вежливо, но твердо:
- Прошу прощения за причиненное беспокойство, но я действительно вынужден кое-что объяснить. Я совсем не тот человек, за кого вы меня приняли. Моя фамилия Сиборн, я Джейк Сиборн. Я забрел к вам, потому что у меня сломалась машина, заглох мотор, неподалеку от ваших ворот, и еще эта ужасная гроза...
Тут же повисла гнетущая тишина, такая бывает в ту секунду, которая отделяет вспышку молнии от сопровождающих ее раскатов грома. А потом до меня донесся возмущенный, яростный возглас тети Сюзан:
- Однако вот оно что! Он совсем даже не Хьюго!
Мне было очень неловко и очень стыдно, поэтому я предпочел обращаться к брату Урсулы, на нее саму я даже не смел смотреть. Однако этот юнец всем своим видом демонстрировал унизительное пренебрежение: дескать, кем бы я ни был, я наверняка подлец и ничтожество, что в ближайшие минуты непременно подтвердят все присутствующие. Спасение пришло совершенно неожиданно.
- Вы сказали, ваша фамилия Сиборн?- произнес за моей спиной приятный мужской голос.
Я обернулся, страшно изумившись, поскольку в этом голосе прозвучало искреннее участие и сочувствие, таким голосом тебе предлагают утром чашку чаю, вырвав из пут ночного кошмара. Обладатель этого голоса был настоящим великаном, намного выше всех остальных; по возрасту он годился мне в отцы и, однако, держался очень просто, без всякого чванства. На белой манишке чернел шнурок от монокля, и с первого взгляда было ясно, что этот человек носит только безупречно сшитую одежду.
- У вас есть брат по имени Оскар?- осведомился он.
- Да, есть,- робко отозвался я.
- Сиборн довольно редкая фамилия,- сказал высокий господин, протягивая мне руку.- Оскар говорил мне о вас. С вашим братом мы познакомились, когда он был студентом медицинского факультета, вы ведь теперь тоже там учитесь?
Я в порыве благодарности крепко стиснул его руку. К этому моменту все присутствующие подтянулись поближе и сгрудились вокруг, как волчья стая вокруг костра, точнее говоря, вокруг меня, Урсулы и моего высокого спасителя. Но теперь я чувствовал себя гораздо увереннее: я больше не был Хьюго, который, видимо, крепко их подвел, я снова превратился в Джейка Сиборна, студента медицинского факультета, вымокшего до нитки и растрепанного, но имеющего собственных родичей и собственное прошлое.
- А моя фамилия Лотон,- представился незнакомец, и поскольку я продолжал ошеломленно на него таращиться (ибо я прекрасно знал эту фамилию!), Урсула великодушно прошептала: "сэр Фредерик Лотон".
Да, это был он, наш кумир, гениальный врачеватель, образец для подражания, непревзойденный хирург, искусство которого было, по словам моего брата, поистине недостижимым идеалом. Я воспрянул духом. Теперь они не посмеют меня оскорбить! Спросив про брата, сэр Фредерик спас меня от унижения, и я не удержался, я метнул торжествующий взгляд в сторону Урсулы. Она, конечно, не отпустила бы так быстро мою красную мокрую лапищу, если бы знала, кто я такой и какие у меня блистательные, выдающиеся друзья... От счастья я успел забыть, что Урсуле нет никакого дела до того, кто я и чем занимаюсь. Она была уверена, что я - Хьюго.
В общем, я убедился в том, что Урсула даже на меня не смотрит. Она старательно изучала бледно-розовую розу на ковре, обводя ее прихотливый контур кончиком желтой атласной туфельки. Сэр Фредерик предложил мне отправиться в библиотеку, и я услышал, как Урсула с досадой произнесла:
- Но куда же подевался Хьюго?
Когда сэр Фредерик захлопнул дверь, я знал, что все в гостиной снова разбились на группки и что она снова наполнилась молчаливым враждебным ожиданием, ожиданием Хьюго.
Глава 2
Мне сэр Фредерик плеснул немножко розового джина, а себе, гораздо больше, виски с содовой, затем он подошел к глубокому кожаному креслу и вольготно уселся, скрестив длинные нога. Он ободряюще мне улыбнулся, ибо я взирал на него с благоговением, которое безуспешно пытался скрыть. Библиотека была основательной, не то что компактные современные кабинеты, обставленные по стенам узкими стеллажами. Нет, это была просторная комната с высоким потолком, с огромными, доходящими почти до полу окнами, и тем не менее на всем тут был налет аскетизма, свойственного обиталищу ученых мужей. Книжные полки упирались в потолок, украшенный лепниной; чтобы дотянуться до кожаных фолиантов, расставленных на верхних полках, нужно было залезть на высокую стремянку. Правда, я сразу определил, что к этим фолиантам давным-давно никто не прикасался. Между рядами книг кое-где серели мраморные бюсты бородатых мыслителей античности, вид у гениев был неухоженный. Я узнал Еврипида, точно такой же имелся и в нашей университетской библиотеке. У нашего факультетского старца вид был скорее удрученный, и на его груди красовалась табличка с надписью:

Фитт Мэри - Смерть и приятные голоса -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Смерть и приятные голоса автора Фитт Мэри понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Смерть и приятные голоса своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Фитт Мэри - Смерть и приятные голоса.
Ключевые слова страницы: Смерть и приятные голоса; Фитт Мэри, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Альбигойская драма и судьбы Франции http://www.alted.ru/pisatel/2579/book/7628/madol_jak/albigoyskaya_drama_i_sudbyi_frantsii 
 W.I.T.C.H.. Жестокая Императрица http://www.alted.ru/pisatel/3682/book/38522/kaaberbol_lene/WITCH_jestokaya_imperatritsa