АНАЛИТИКА

ФИЛОЛОГИЯ

 smirnoff купить 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице сайта находится литературное произведение Осел у ямы порока автора, которого зовут Филиппов Алексей Николаевич. На сайте ofap.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Осел у ямы порока в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или прочитать онлайн электронную книгу Филиппов Алексей Николаевич - Осел у ямы порока без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Осел у ямы порока = 228.65 KB

Филиппов Алексей Николаевич - Осел у ямы порока - скачать бесплатную электронную книгу



Детективный конкурс Литвиновых –

Авторский текст
Аннотация
Это произведение, написано автором «Самиздата» – одним из номинантов «Детективного конкурса Литвиновых», инициаторами и организаторами которого выступили популярные авторы детективного жанра и редакторы «Эксмо» (крупнейшего поставщика детективных талантов на книжный рынок).
Данная конкурсная работа представлена сейчас на Ваш читательский суд. По итогам ее популярности на этом сайте, писатели (а в данном случае продюсеры) Литвиновы и книжное издательство будет принимать решение об издании ее в печатном виде и ее представлении в книготорговых сетях.
После 30 ноября 2008 года по статистике просмотров этой интернет-страницы и читательским отзывам на эту книгу будет определено место этой книги в рейтинге «лучших детективов» конкурса.
Прочтите и напишите о прочитанном! От Вас, читателей, зависит чья-то писательская судьба...
Алексей Николаевич Филиппов
Осел у ямы порока
1
Всем хороша наша деревня: и река, ивами густыми поросшая здесь есть, и лес грибной недалеко, и луг заливной, ромашками в июле покрытый в наличии имеется, короче, всё есть для наслаждения природой среднерусской. Любые прелести на выбор, выходи на речной берег и любуйся, сколько душе твоей угодно. Встанешь ранним утром на крутой бережок, раскроешь глаза пошире, вздохнешь полной грудью и запевает душа от счастья, что живешь ты рядом с красотой этакой. Лепота, да и только. Все хорошо, кроме одного обстоятельства. В глаза-то оно, конечно, не бросается, но в наличии иногда имеется. Вот это-то обстоятельство жизнь в деревне немного и портит. Вернее сказать, деревенские к этому обстоятельству привыкли, а вот приезжим оно как-то не по душе. Отпугивает кое-что приезжих из нашей деревни, потому и на дачные участки, среди практически неописуемой красоты никакого спроса нет. Предложения имеются, а вот спроса нет. Все деревни в округе дачниками городскими можно сказать переполнены, и растут там их дворцы из красного и белого кирпича под яркими крышами, как несанкционированные свалки вокруг местного районного центра. Быстро растут. В нашу же деревню залетела случайная пара шалых горожан и всё. Как обрезало. Воздуха нашего москвич боится. Не по нутру ему, когда западный ветерок овевает наши сады и огороды ароматами районной птицефабрики, которая приютилась в редком березняке, сразу за деревенской околицей. Из деревни её практически не видно, однако дух, при неблагоприятной для нашего селения розе ветров, напоминает о специфичной деятельности фабрики, лучше всякой вывески. Вот дачник от этой деятельности нос и воротит. Яйца куриные с фабрики, разными способами приготовленные, пожрать любит, а вот побочные результаты деятельности пернатых тружеников на дух переносит плохо и даже иногда при этом ругается совсем не по столичному, а по иному. По-нашему, по деревенскому, правда, без особых изысков…
Местные жители, как я уже говорил, к плохо пахнущему соседству привыкли, и теперь все неудобства от него только в пользу обращают, а вот наследники, которым недвижимость в нашей деревне обломилась, поносят, наряду с дачниками, птичий комбинат богатым набором разнообразных и не очень приличных слов и выражений. Сбивает производственный дух цену на земельный участок. И прилично сбивает. По уму бы дирекции птицефабрики деревенским жителям компенсации платить надо, а они даже за навоз, который мы от птичника по своим огородам тайно развозим, норовят отругать. Тут на днях даже охрану к навозной куче попытались выставить, но охранники стали сразу льгот требовать таких, что руководство птицефабрики решило мириться с мелкими потерями птичьего помета, чтобы не тратиться на удовлетворение законных требований своих работников. Не понимают, наверное, фабричные руководители, о зависимости влияния местного воздуха на цены деревенских домов.
Мне конечно на эти цены глубоко наплевать. Не собираюсь я родную деревню покидать. Считаю, что жизнь надо прожить там, где на свет появился. Везде жить не просто. Жизнь она всюду ведь изнутри одинаковая, только наружной оберткой и отличается. Потому и решил я здесь, в деревне родной осесть навсегда. Правда, хотел я сразу после армии в столицу поехать и в охрану какую ни будь поступить, да только потом передумал. Решил, что добра от добра не ищут, и пошел работать на нашу же птицефабрику, водителем на дежурный автобус. Работа не хлопотная и довольно приличная. Дежурный автобус водить, это не на тракторе навоз по полям развозить, в автобусе гораздо чище и лучше. Конечно, платят поменьше, чем трактористам, но мне пока хватает. Не так уж чтобы очень, но жить можно, пока один, а как обзаведусь семейством, там видно будет. Присмотрю работу посущественней, с точки зрения оплаты. Варианты такой работы есть, только ехать придется за ними в лучшем случае в районный центр, а в худшем, в саму столицу нашей Родины. Вот где люди в деньгах купаются. Дружок у меня армейский – Леха Коновалов охранником на рынок московский устроился и теперь бабки лопатой гребет. Только вот сам он постоянно недоволен, всё твердит, что мало ему моих трех месячных зарплат в одну неделю. Вот ведь какое дело оказывается. Приезжал он тут по весне ко мне в гости, и всё ныл да ныл о нехватке денег на житье столичное. Чуть было даже слезу натуральную не пустил. Правильно мне дед говаривал про коварную природу людскую.
– Что не дай человеку, ему всё мало и чем больше у него есть, тем ему больше хочется. Неблагодарная тварь – человек, – часто учил меня уму-разуму дедушка Коля. – Всё ему не хватает. Всё не так да не эдак. Все вокруг дураки и уроды, только сам он умница и красавец, всеми обиженный. Всегда норовит человечишка других уколоть да себя возвысить. Хитрая тварь. Держи ухо востро внучек, с ними, с человеками этими. Тяжело тебе в жизни придется, потому как добрый ты очень, а добрых, жизнь ой как не любит. Жизнь любит злых и наглых, таких, какая она сама. А таких, как мы с тобой Андрейка, добрых, презирает она и всячески это презрение выказать старается. Позлее тебе надо быть, иначе пропадешь или хуже того, сопьешься. Запомни эти слова мои и следуй им.
Раньше я его заветы вроде, как и не воспринимал по серьезному. Глупый был, а теперь вот, с годами понимать начинаю, что прав был дед, пусть не на все сто процентов, но на восемьдесят уж точно.
– Слышь, земляк – оторвал меня от раздумий о житье бытье громкий стук в дверь моего автобуса, – к Копьёву как мне проехать? Заплутал я тут в вашем говне.
Я выглянул в окно и узрел пред собою, на фоне изрядно выгоревшей доски почета и парадного въезда нашей, в недавнем прошлом орденоносной птицефабрики, настоящего солидного бандита со всеми присущими ему атрибутами. Именно таких теперь в кино показывать стали, как очередных героев нашего времени. Было в герое килограмм сто двадцать плотного веса, бритая голова, заплывшие жирком глаза, крутая бычья шея с цепью золотой, довольно приличного веса и, конечно же, презрительно тупой взгляд на всё и всех. Выслушав краткие объяснения, бандит смачно зевнул и видимо на всякий случай спросил, не знаю ли я, где там живет Федя Сивуха. Я, конечно же, знал. Федя Сивуха со своей очередной и по его словам последней гражданской женой Клавой жил как раз напротив меня. Был Федя на все руки мастер, всё у него всегда получалось: и печку сложить, и раму, им же разбитую в два счета застеклить, и самовар прохудившийся запаять, и проводку в избе сменить, всё умел. Жить бы ему с такими руками да при нынешнем на них спросе, как сыр в масле, но гробили Федину жизнь две страсти жестокие. Это женщины и запои. Если с женщинами он на исходе шестого десятка, вроде как-то определился, то с запоями сладить никак не мог и уходил в них после каждого удачного приработка или недоразумения с очередной сожительницей своей. Так крепко уходил, что мало никому не казалось, особенно нынешней его спутнице по жизни тете Клаве.
– Как въедешь в деревню, так первая направо изба, как раз Федина и будет, – охотно решил я оказать помощь солидному человеку, предполагая, что едет он нанимать моего соседа на очередную работу и судя по внешнему виду работодателя, хорошо оплачиваемую, а работа моему соседу как раз сейчас, как впрочем, и всегда была очень необходима.
Бандит кивнул бритой головой, сплюнул что-то под моё колесо, подумав, наверное, о чем-то нехорошем и буркнул:
– Повырываю я сейчас ноги козлу этому старому, все по очереди повырываю. Только бы дома застать тварюгу эту колченогую. Точно повырываю у него всё, что висит и всё остальное до самого корня. Гадом последним буду, если всё не оторву. Только бы дома застать.
Мне очень захотелось узнать про соседскую вину, из-за которой он вот-вот лишится всех ног и вместе с ними всего прочего, но сделать этого я не успел. Пока я обдумывал, как лучше поставить вопрос, бандит молча втиснулся в свой черный «Мерседес». Импортная тачка сразу же взвизгнула широкими блестящими колесами, и запачкала капот моего рыженького «Пазика» мелкими и грязными брызгами. Да так обильно, аж до ветрового стекла достало. Я несмело ругнулся про себя и мысленно погрозил кулаком заду вороной машины, отмеченному счастливым номером из трех семерок. И стало мне от этого счастливого номера и черных брызг на стекле, так грустно, что захотелось даже водки выпить. Причем случилось это со мною, наверное, в первый раз в жизни. Я водку как-то не очень уважаю. Выпивать, конечно, выпиваю, но чтобы вот так вдруг сразу захотелось, такого со мною ещё не было. По случаю пью часто, а вот чтобы хотелось, этого раньше за собой не замечал. Наверное, окончательно взрослею. Сглотнув слюну, я посмотрел на часы и огляделся по сторонам в поисках возможностей для исполнения, вспыхнувшего вдруг желания. Однако ни время, ни место, моему желанию не способствовали, потому я, шлепнув ладонью по баранке, впустил в салон строгую бухгалтера Нину Петровну и, надавив педаль газа, помчал в сторону районной налоговой инспекции, куда Нина Петровна ездила каждый день просить пощады.
День после этого выдался у меня хлопотный и суматошный. Приехав из района, я был сразу же послан туда вновь, на этот раз с озабоченным главным инженером. Авария на фабрике приключилась по чистой случайности. Чего-то не туда вставили, и там громко бабахнуло. Когда разобрались что к чему, то оказалось, что вышел из строя газовый котел предприятия, и сделать его работоспособным могли только городские специалисты, которых ещё к тому же надо было уговорить поработать в долг. Мудрый главный инженер уговорить смог, и котел стали ремонтировать. Работали специалисты долго и, наверное, всё больше умственно, потому как пришлось мне два раза за водкой гонять. Сначала главный инженер послал, а потом сам бригадир газовиков. Он вышел нетвердой усталой походкой и, сунув мне в руку сотню, велел гнать куда поближе. Конечно, мне ближе было в деревню за самогоном сходить, но я решил не ронять престижа фабрики перед городскими и поехал в ближайший ночной магазин у вокзала.
Около полуночи объект работ был подготовлен к сдаче, и где-то часа через полтора городские специалисты нетвердо и нехотя стали забираться в автобус. Сразу после отъезда от ворот фабрики ремонтеры вспомнили, что на объекте забыта часть инструментов с уставшим сотрудником. Пришлось вернуться и после команды стартовать еще раз, но этот старт тоже был сорван. При погрузке забытых инструментов потерялся еще один ремонтник. Его скоро нашли, попытались разбудить, но потом решили занести в автобус сонным. После третьей команды «на старт» я потребовал проверить личный состав бригады и комплектность инструментов. Бригадир понял мою озабоченность, сказал, что у них все путем и мы, наконец, стартовали удачно.
До города доехали быстро и весело, правда, с тремя остановками, а вот домой я в этот день пришел уже около четырех часов утра. Ну, конечно же, ничего страшного в этом не было, ведь завтра же выходной. Отосплюсь. Такая уж работа у дежурного автобуса не предсказуемая. Ведь никогда ж не угадаешь, когда дежурные вопросы возникнут и когда они закончатся. Ну, да ладно, всё равно завтра выходной. Высплюсь, как следует, жука колорадского на картофельном участке потравлю и на речке покупаюсь вдоволь. Жука обязательно надо пособирать, а то тетя Шура, соседка справа, ругалась, что мои жуки к ней повадились ходить. Она, дескать, своих жуков всех собрала, а мои прут и прут в наглую. Совсем страх и совесть потеряли. Ничего, я завтра их приструню немного, устрою этим наглецам веселую жизнь в жестяной банке с керосином. Доиграются они у меня завтра с соседским полем. Обнаглели, будто им своей картошки мало. Уж не позорили бы меня перед соседями-то.
2
– Убили! Убили голубя моего сизокрылого! – кто-то истошно вопил под окнами. – Как же жить мне теперь после этого?! Убили ироды! Как же я жить теперь буду без тебя! И что же твориться на свете, люди добрые! Убили ведь! Убили кровинушку мою ненаглядную!
Я с великим трудом разлепил глаза и, мотая головой, выглянул в окно. Около дома напротив, собирался народ и так активно собирался, что полдеревни было уже там. Вспыхнувшее любопытство мгновенно прогнало остатки сна, бросило меня с подоконника прямо в штаны и вытолкало из дома. Я перешел улицу и сразу же решил уточнить причину собрания у Витьки Тодора, который к моему удивлению был практически трезв, не матерился и даже не спросил у меня взаймы червонца. Тодора в деревне знали все и при этом почему-то немного опасались. Хотя я считаю, что опасения эти были совершенно беспочвенными. Любил Виктор выпить и пройтись гоголем по деревне, забористо матеря всех встречных и поперечных. Ругался он громко и мастерски, но дальше ругани никогда не шел, никого делом не обидел. Один раз приезжий дачник, выслушав свою не очень лицеприятную характеристику из уст Витька, рванул с треском на груди рубаху и захотел подраться с Тодором, но тот мордобоя не допустил. С доброй улыбкой ласково обнял он дерзкого москвича за дрожащие от возмущения плечи, поинтересовавшись здоровьем ихнего мэра, погодой в западной Европе назавтра, курсом доллара и ценами на спиртное в столичных магазинах. После таких душевных вопросов агрессивный пыл дачника значительно стух, выпили они с Витькой по стакану, потом по второму и задружились. Да так крепко, что до сих пор дружат, и водой их при встрече не всегда разольешь.
– Федька Сивуха утонул, – объяснил, крепко пожимая мне руку и усиленно качая головой Тодор.
– Да, где же у нас утонуть можно? Река – то обмелела, в самом глубоком месте по грудь, – невольно вырвалось у меня. – Так мелко стало, что специально никого не утопишь.
– Эх, Андрюха, скажу, где утонул, не поверишь, – вновь закачал головой Витя. – В говне Федька утонул. Хочешь, верь, хочешь, нет, а в нем самом, в помете птичьем утоп. Сегодня поутру тётя Паша Кулькова за навозом к птичнику пошла, она каждое утро оттуда по два ведра на свой огород таскает. Гимнастика у неё такая, пока ей восемьдесят лет не исполнилось, по шесть ведер таскала, а вот после восьмидесяти по два стала, организм щадит. В общем, пошла она, как положено. Всё как всегда. А как вёдра набрала, так прямо в навоз и села. Глядит бабка, а из навозной жижи рука человеческая торчит. Она бегом к проходной, охранников с фабрики позвала, те ментов вызвали. Трактором труп из навоза достали, из пожарного шланга отмыли. Видят Федька. Вот такие брат дела. У тебя, кстати, червончика до будущей недели не будет? Я отдам, ты же меня знаешь. Вот такие вот дела, а насчет червонца ты не сомневайся, я точно отдам. Ну, так чего одолжишь или нет?
Червонец у меня был, я вынул его из кармана штанов, вздохнул, прощаясь навсегда с мелким денежным знаком, и отдал Тодору. Витю я знал хорошо и потому на возвращение денег совершенно не рассчитывал.
– Вот ведь жизнь, какая, – занял место Тодора передо мною Лёва Кокос, – вчера с Федькой вмазали по фанфурику, а сегодня его уже нет. Вот кокос, какой в жизни бывает. Я ему говорю, давай ещё, а он говорит, некогда, в район смотать надо. Какого ему там кокоса надо было, не знаю? Это ж надо, в дерьме утонуть. Вот кокос, так кокос. Всю жизнь мимо него ходил и на тебе, утоп. А Клавка-то как убивается. Плохо ей теперь одной будет, а может, найдет скоро кого, баба-то справная вроде и Федька её часто хвалил. Пока жив, не надышится, а как помер, сразу ищется. Конечно Клавка молодец баба, справная, но все равно без Федьки ей жить не в жилу будет. Я так думаю. А Тодор-то куда побежал?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Десять рублей у меня стрельнул и слинял куда-то. Куда не сказал.
– Если червонец взял, то сейчас вернется, – улыбнулся щербатым ртом Лева. – Я его кокоса хорошо знаю. Сейчас у тети Моти разбавленной возьмет и прибежит. Мотя молодец, знает, что у нас всегда с деньгой напряг, потому и самогонку разбавляет водой один к трем. Разбавит и нам за червонец толкает. Молодец, кокос ей в ребро, чтоб жизнь мёдом не казалась. Душевная бабка. Ты-то с нами выпьешь?
Я, отмахнулся от Кокоса и хотел подойти к тете Клаве, чтобы спросить, может помочь ей в чем, но она, будто угадав мои мысли, вынырнула из толпы, схватила меня за рукав и зашептала:
– Помогай Андрей по соседскому делу. Возьми мужиков, да могилку вскопайте. Я как знала, три пузыря от Федьки припрятала. Еще на той неделе припрятала, как ведь знала. Он как деньгу-то закалымил, так пол ящика сразу принес, и я три пузыря припрятала. Ну, как знала. Мне довериться кроме тебя некому, ты уж помоги ради бога. Дело-то ведь соседское. Со всяким случиться может.
Она потянула меня за собой в избу, сунула там, в руку холщовую сумку и, вытолкнув обратно на крыльцо, опять зашлась в истошном рыдании.
– Убили голубя моего! Убили ироды проклятые! Как же я жить-то теперь буду вдовой горемычной?!
При моем появлении в толпе сумка несколько раз звякнула и сразу же к ней как к магниту подтянулась тройка мужиков во главе с Тодором. Он утирал губы, вяло матерился через слово и пытался ощупать содержание сумки.
– Чего поехали копать что ли? – убедившись в ценности содержимого, потянул меня Витька к ржавому старенькому «Запорожцу», нетерпеливо портившему воздух около покосившейся изгороди.

Филиппов Алексей Николаевич - Осел у ямы порока -> следующая страница книги


Было бы отлично, чтобы книга Осел у ямы порока автора Филиппов Алексей Николаевич понравилась бы вам!
Если так будет, тогда вы могли бы порекомендовать эту книгу Осел у ямы порока своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с данным произведением: Филиппов Алексей Николаевич - Осел у ямы порока.
Ключевые слова страницы: Осел у ямы порока; Филиппов Алексей Николаевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Салаты из картофеля http://www.alted.ru/pisatel/7960/book/28383/kravets_vyacheslav_savelevich/salatyi_iz_kartofelya 
 Мой дядя Состен http://www.alted.ru/pisatel/1398/book/58323/de_mopassan_gi/moy_dyadya_sosten